Из новых предметов на этой неделе были артефакторика и зельеварение. С зельеварением, как мне и говорили, я не подружилась. Лекции состояли из теории и практики. Так вот если с теорией у меня всё было в порядке, потому что я успевала всё выучить, то на практике всегда выходила лишь черная жижа. Мои зелья едва доползли до отметки «удовлетворительно» лишь после того, как я надела перчатки и вооружилась пинцетом – подход, в корне противоречащий самой сути зельеварения. Ведь помимо четкого следования рецептуре, требовалось чувствовать ингредиенты, осязать руками ту тонкую грань, что отделяет нужный листочек от бесполезного сорняка. К счастью, преподаватель с пониманием относилась к особенностям магов смерти и от нас, шестерых «избранных», требовала лишь безупречного знания теории. У Марианны возникла иная проблема: зелья давались ей с пугающей легкостью, и ей приходилось намеренно портить результаты, дабы не привлекать излишнего внимания. Она уже грезила о том, чтобы вечерами, в студенческой лаборатории, варить изученные зелья.
– Нет, я понимаю, что тебе очень понравился предмет. Но как ты будешь определять правильность приготовленного зелья? – расстроила я очевидными вещами вампиршу.
И мы решили сходить за советом к духу архимага, он то точно мог подсказать как быть. Впрочем, так и вышло, хотя архимаг дал не совет, а артефакт: предмет, похожий на градусник, одна его сторона опускалась в зелье, а на второй проявлялись слова, описывающие эффект зелья, если же зелье изготовлено неверно, то артефакт просто чернел.
Артефакторика, предмет, который вел почтенный гном, магистр Норх, пришелся мне по душе, хотя призвания в нем я пока не чувствовала. Зато здесь блистал Турин. Он каким-то непостижимым образом ощущал, какой камень лучше всего подойдет для создания артефакта с определенным действием. Но еще более ценный талант обнаружился у него позже: оказалось, он мог аккумулировать в артефакт магию от любого дара. Иными словами, если требовалось создать, скажем, артефакт для нагрева воды, то маг огня направлял энергию в заготовку, а Турин выступал проводником, умело распределяющим магию внутри.
В целом, к концу недели мы уже знали с десяток простеньких заклинаний и произносили их без запинки, могли, пусть и с помощью магии, кое-как помыть пол, создали себе артефакты собранности для занятий и, кто в теории, а кто и на практике, варили слабенькое бодрящее зелье.
Но был и ещё один момент, который стоит отметить. Зелья и кремы Изабеллы творили чудеса: мои волосы обрели густоту, чуть тронулись в рост и искрились здоровьем, зубы сияли белизной, а кожа лица светилась безупречной чистотой. Не то чтобы раньше я страдала от несовершенств, но теперь мое отражение в зеркале вызывало тихий восторг. Я любовалась собой.
В пятницу, сразу после лекций, я решила вернуться домой, синхронизировав время, чтобы не вызывать подозрений у родителей своими внезапными звонками. Фимур пленил мое сердце, и я все больше склонялась к мысли остаться здесь, навещая родных через стационарный портал. Мне было непонятно, как мои сокурсники так легко отказывались от двух лет волшебства, возвращаясь к прежней жизни.
В Земной мир мы отправились вместе с Мефодием, приложив жетон с изображением грифона к порталу. В квартире все застыло во времени, лишь тонкий слой пыли говорил об отсутствии жизни. Телефон, разрядившийся в тишине, жадно впился в зарядное устройство. Экран ожил, приветствуя пропущенными вызовами: несколько от родителей и пара незнакомых номеров. Разумеется, я тут же перезвонила родным, выслушав взволнованную отповедь за молчание. Пришлось прибегнуть к вымыслу о новой работе в секретном отделе, связанной с командировками и бумажной волокитой. Я пообещала звонить, как только буду появляться дома.
Уладив самое важное, я, с Мефом на руках, отправилась на поиски ближайшего магазина тканей, предварительно изучив карту в интернете.
Несколько остановок на автобусе, и мы были на месте, предварительно заглянув в кондитерскую за тортом «Птичье молоко» и ароматными пряниками.
Мефодия я носила на руках, чтобы никого не смущать спокойно идущим рядом со мной котом.
Не дойдя до магазина всего пары шагов, я услышала голос, который меньше всего ожидала услышать:
– Какая прелесть. Ирусик собственной персоной, – шел мне наперерез мой бывший парень Игорь. – Как ты похорошела… к косметологам начала ходить? Кота смотрю завела… Может, тряхнём стариной, солнышко?
С Игорем у меня была неприятная история. Мы вместе учились в институте, и я была от него без ума, а он был парнем, избалованным жизнью и родителями, девчонок менял каждую неделю. И как-то раз его выбор пал на меня, а я, окрылённая счастьем, даже не задумывалась о том, что я очередная «неделька».