Без фамильяра у нас оставалась только Нисса, но она пока и не могла найти своё применение в магии, хотя стала намного раскованней, уже не стеснялась громко смеяться и даже сама подшучивала над Турином, который часто ошибался на языке магии. Их двоих мы пока видели только на лекциях. Гном по вечерам экспериментировал с артефактами, а Нисса успешно подрабатывала в таверне.
Айша же наконец-то воплотилась… в розового, шкодливого зайца. Причем все её проказы доставались пока только Мефодию. Она постоянно стаскивала его маленькую подушку, и даже когда Марианна купила фамильяру свою, нежно-розового цвета подушечку, Айша всё равно продолжала отбирать у Мефа. Как-то раз она кинула маленькие шарики прям под лапы идущему коту, у Мефа тут же разъехались все четыре лапы, и он долго не мог восстановить равновесие. В другой раз Айша вылила на Мефа шампунь для роста волос, после чего он некоторое время был похож на мейн-куна, пришлось идти к Элеоноре и просить зелье, которое восстановит шерсть моему фамильяру. Мефодий злился конечно же, но только ворчал, списывал на то, что дух-фамильяр еще совсем юный и поэтому ведет себя как маленький котёнок.
Настал день практики по магии смерти и магистр Вирдагар повёл нашу маленькую компанию на кладбище. К этому времени гном нам с Марианной и Ниссой сделал простенькие защитные артефакты в виде брошек, не очень симпатичных, но тут расчёт был на свойства.
На кладбище мы встали кучкой перед магистром и приготовились внимать:
– Это самое спокойное кладбище в округе, – начал Вирдагар. – И, хотя вы лишь новички в этом искусстве, я намерен дать вам знания, превосходящие программу первого курса. Магия смерти – это серьёзный дар, требующий уважения и контроля. – Его взгляд скользил по лицам студентов, словно выискивая признаки понимания. – Здесь покоятся несколько неупокоенных духов. Ваша задача – найти их и проводить в мир иной. Заклинание упокоения, надеюсь, никто не забыл? – все отрицательно помотали головами. – Марианна, как теоретик, идешь с Ириной.
Вся группа разошлась по кладбищу. Мы с Марианной и нашими фамильярами бродили среди могил, высматривая магическим зрением духов. На кладбище было тихо, и совсем не страшно, хотя я думала, что буду себя чувствовать неуютно в таком месте, видимо дар примиряет с такой действительностью.
Внезапно, за поросшей мхом могилой, Марианна потянула меня за рукав.
– Смотри, вот он, – её палец указал на духа, мечущегося в воздухе.
Сила духа была очевидна, разглядеть его могла не только я, но и Марианна. Заметив нас, призрак исказил лицо в злобной гримасе и ринулся в нашу сторону. Собравшись, я выставила руку вперед и произнесла заклинание:
– Mitescere! Не долетев до нас метра, дух развеялся дымкой. – Получилось! – не сдержала я радостный возглас.
«Осторожно! Сзади опасность!» – прокричал в моей голове подлетевший Феня.
Я резко обернулась и увидела летящее в нас заклинание. Уклониться было невозможно. Удар обрушился на меня и частично на Марианну. Нас спасли лишь зачарованные броши гнома и ведьмин оберег, но и они рассыпались пеплом.
Из полуразрушенного склепа возник скелет, обтянутый остатками плоти, в лохмотьях плаща, с глазницами, горящими зловещим зелёным огнём. Вспомнив классификацию нежити, изученную на лекции, я поняла: перед нами лич.
«Феня, зови магистра!» – мысленно взмолилась я, инстинктивно выставляя перед нами хрупкий щит. За несколько лекций и вечерних тренировок с Марианной я успела освоить лишь азы защиты.
Следующий удар заклинания разбил щит вдребезги, отбросив меня к надгробию. В ту же секунду Айша и Мефодий преобразились: кот вырос до размеров пантеры, а Айша перешла в энергетическую форму. Вдвоем они бросились на лича, не давая ему приблизиться к нам. С трудом поднявшись, я возвела новый щит перед нами с Марианной.
– Вливай силу в щит, укрепи его, – спокойно наставляла меня вампирша. – Я постараюсь отвлечь его, но в одиночку мне с ним не справиться.
Лич снова атаковал, но фамильяры мешали ему, и заклинание, пролетев мимо, едва не задело Мефа.
«Да что тебе от нас нужно!» – в сердцах воскликнула я.
«Я должен уничтожить ментальных магов», – прозвучал в моей голове монотонный, загробный голос лича. Очевидно, мой дар вновь сработал.