Накормив гостей, мы незаметно проводили их обратно в деревню. А сами, утомленные и потрясенные, улеглись в спальные мешки. Но сон долго не приходил, тяжело было в юном возрасте столкнуться с такой неприглядной стороной жизни.
А утро в нашем маленьком лагере началось с открытия порталов. К нам пришли из Управления магического порядка – серьёзные мужчины в форме, похожие на наших силовиков, лекари и еще много непонятных нам личностей. Всё выглядело очень страшно. Маги в форме вышибли магией дверь дома старосты и выволокли его и визжащую Корду на центр деревни, после чего к каждому из них подошёл магистр Лианэйл, взял за голову Заваха, и застыл на несколько минут, а потом повторил те же манипуляции с Кордой. Закончив, с выражением отвращения на лице, кивнул магам. Получив ментальное подтверждение вины, маги, не проявляя и тени жалости, скрутили их и, словно мешки с отбросами, швырнули в раскрывшийся портал.
После этого несколько магов вернулись в дом и, спустя некоторое время, аккуратно вывели во двор дюжину мужчин разных возрастов – от юнцов до стариков, изможденных и бледных до ужаса, едва волочивших ноги. Некоторые были в настолько плачевном состоянии, что лекари немедленно отправили их в лечебницы через порталы. Как мы узнали позже, староста не отправлял их ни в какие поездки. Он лишь сообщал о сборах в "дальнюю дорогу", а затем, под предлогом прощального угощения, опаивал их в своем доме и бросал в подвал. Он боялся народного гнева, самосуда, и таким образом заранее избавлялся от потенциальной угрозы.
После оказания первой помощи выжившим, лекари и магистр Лианэйл принялись за остальных жителей деревни. Эльф, используя свои ментальные способности, успокаивал женщин и детей, выманивая их из домов. Лекари тут же приступали к осмотру и оказанию помощи. Особенно тяжело пришлось с шестью молодыми девушками, чьи глаза были пустыми, безжизненными, а движения – дергаными и скованными. Наш преподаватель частично стер им память, даруя шанс на спокойную жизнь и создание семьи.
Через несколько дней Управление назначит нового старосту, а до его прибытия за деревней будет присматривать один из работников Управления магического порядка, который снабдит людей одеждой и едой. Управлению же еще предстоит выяснить, кто назначил Заваха и с чьего позволения здесь творились злодеяния…
Когда все закончилось, прибывшие маги начали поочередно открывать порталы. В этот момент к одному из лекарей подбежала Нисса с мольбой осмотреть волчонка. Лекарь, не отказав в просьбе, после осмотра лишь развел руками, констатируя, что волчонку уже не помочь, внутренние органы слишком сильно повреждены. С этими словами он ушел в портал. Нисса, опустив плечи, поджала губы. Приняв решение, она опустилась на колени рядом со щенком и начала читать ритуал единения с фамильяром. Этот ритуал отличался от нашего с Мефом, потому что обычное животное не является магическим существом, и в первой части ритуала в него нужно было вдохнуть магию, такой ритуал нельзя было прерывать, иначе можно было навредить Ниссе. Хотя она и сама с этим прекрасно справлялась, никто не делал фамильяров из крупных животных, потому что на такой ритуал уходила прорва магии, у мага просто могло не хватить резерва. Мы тут же навесили на дриаду все наши накопители, а магистры, выругавшись, начали делиться с ней магией, стараясь соблюдать предельную осторожность, так как мага воздуха среди них не было. Наконец, ритуал завершился, и Нисса, обессиленная, рухнула на землю. Волчонок же приподнял голову и впервые за все это время жадно припал к миске с молоком.
Мы одновременно понимали и злились на дриаду. Для волчонка это был единственный шанс выжить, потому что магия, влитая в него в огромном количестве, восстановила его. Но Нисса слишком сильно рисковала, она могла попросту выжечь свой дар. Когда она пришла в себя, преподаватели, скорее для проформы, отчитали ее, видя ее упрямый взгляд. Затем ее отпоили восстанавливающими зельями, и мы отправились в путь. Впереди нас ждал лес, а за ним – замок Тивифрея.
Нисса и Амикус. Рисунок сделан с помощью ИИ
Лес встретил нас угрюмой тьмой. Сплетённые кроны вековых деревьев крали свет даже у полуденного солнца, а узловатые корни, вывернутые из земли, цеплялись за подковы лошадей. Тени здесь плясали, рождая зловещие силуэты, и чудилось, будто из-за каждого ствола за нами наблюдает недобрый, немигающий глаз. Тишина, обволакивающая всё вокруг, казалась недружелюбной – лишь тихий шелест наших слов и хруст снега под копытами нарушали её гнетущее безмолвие.