– Это, студентка, не просто дух. Это дух архимага, требующий к себе более серьезного подхода, нежели к обычной призрачной сущности.
– И как же я должна распознать духа архимага? – с возмущением спросила я.
– К сожалению, лишь по факту, – усмехнулся дракон. – Прискорбно, но этот дух был полон злобы и безумия. Допрашивать его не было смысла, в таком состоянии они не способны на внятные ответы.
Как мы поняли, это и был Тивифрей. Убедившись, что оттуда больше никто не вырвется, мы вошли внутрь. Судя по обстановке, это была рабочая лаборатория, где архимаг создавал свои зловещие артефакты. В центре стоял рабочий стол, заваленный множеством приспособлений, артефакторских инструментов и открытой шкатулкой, в которой на бархатной подушечке покоился артефакт, подозрительно похожий на тот, что Нивиолус страстно желал заполучить. Вдоль стен выстроились стеллажи, на которых ровными рядами лежали инструменты; в отличие от хаоса на столе, здесь царил строгий порядок. У стола стояли два больших сундука, доверху набитые склянками с зельями. Но наше внимание приковала огромная, почти выцветшая от времени картина, висевшая на стене – портрет молодой женщины в бальном платье.
– Иллирия ди Грей, жена Тивифрея, погибшая в очень юном возрасте, – тихо прокомментировал наш интерес магистр Говард.
Преподаватели тщательно проверили шкатулку с артефактом на наличие ловушек, закрыли её и убрали в сумку. Было решено собрать все артефакты, чтобы впоследствии очистить это место от тёмной магии.
– По всей видимости, Тивифрей хотел привязать свою душу к артефакту, но не успел, – задумчиво произнёс магистр Вирдагар.
Больше мы ничего не обнаружили в лаборатории и двинулись дальше. Чем ближе мы подходили к массивной двери в конце коридора, тем отчётливее становились доносившиеся оттуда шум и бряцанье.
«Как думаешь, что там?» – прошептала я Мефодию.
«Не знаю, но оттуда веет жуткой опасностью», – ответил кот, нервно дёрнув хвостом.
В следующих помещениях располагалась библиотека, защищённая магией от пыли и разрухи, словно незваный гость в этом царстве паутины и упадка. За ней следовала кладовая заготовок для артефактов, больше похожая на сокровищницу, где в изобилии сверкали самоцветы и драгоценные металлы. Нам потребовалось немало усилий, чтобы вытащить оттуда гнома, чей взгляд горел маниакальным огнём, пока дракон не прекратил его метания грозным рыком. Мне показалось, что, уходя, Турин тайком стащил пару вещиц с полок, но все сделали вид, что ничего не заметили.
И вот все помещения были открыты, и нам оставалось открыть только центральную дверь. Теперь мы точно были уверены, что за дверью что-то происходит, оттуда несло магией смерти и непрерывно что-то грохотало. Преподаватели, с боевыми заклинаниями наготове, оттеснили нас назад и распахнули дверь.
Перед нами раскинулся гигантский каменный зал, в центре которого возвышался черный алтарь. На нём покоился скелет женщины в короне, инкрустированной пульсирующим алым камнем. У подножия алтаря громоздились шкатулки, точь-в-точь как те, что мы нашли в лаборатории. А от алтаря до нашего порога простиралось море скелетов с горящими, словно угли, глазницами. Их хаотичное движение создавало жуткий шум. Но стоило дракону ступить в зал, как вся армия мертвецов повернулась к нам и ринулась в атаку.
Магистры обрушили на нежить град заклинаний, но те либо не действовали вовсе, либо были бессильны. Все обнажили оружие, кроме нас с драконом – мы укрылись в тылу, пытаясь призвать на помощь свою магию. Магистр Вирдагар создавал сложные черномагические плетения, пытаясь остановить нежить, а я пользовалась известными мне заклинаниями, которые практически не помогали.
Тем временем впереди кипел яростный бой. Турин, с посвистом рассекая воздух, рубил скелетов своим топором, не давая им передышки. Марианна залихватски молотила булавой направо и налево. Часто её удары рассекали лишь воздух, но, когда булава достигала цели, зал сотрясал оглушительный хруст костей. Нисса и Лианэйл в смертельном танце кружились среди врагов, их кинжалы молниями пронзали сразу нескольких скелетов.
Однако, спустя несколько минут мы с драконом заметили ужасающую закономерность: поверженные скелеты восставали, кости собирались воедино, и они вновь бросались в атаку.