В этот момент в дверь постучали.
– Ирина, это ты там? – послышался голос старосты.
– Да, это я, Святогор, открываю, – отозвалась я и направилась к двери.
Святогор вошёл в дом, обвёл нас взглядом и, присев на лавку у входа, произнёс:
– Здоровьица вам, будущие маги. Рад, что вы снова здесь, – и, отчего-то смутившись, продолжил: – Помнится, говорил я вам не магичить тут. Но вот гляди ж ты, беда у нас приключилась, помощь ваша нужна.
– Что же тут у вас случилось? – поинтересовалась Марианна.
– Да на речке нашей Голубушке что-то неладное творится. Рыбаки к реке подойти не могут: только удочки закинут, их начинает водой обливать, да кто-то рычит. А бабы и вовсе после таких рассказов боятся идти стирать. Вы бы сходили, посмотрели, что там.
– Сходим, не переживай, вот прямо сейчас и сходим, – ответил за всех Турин.
Староста кивнул и вышел из дома. А мы с удивлением посмотрели на гнома.
– Ну а почему нет? Выходные же! Времени у нас много. Пусть Васятка тут разбирается, а мы сходим, одним глазком глянем, – подталкивая нас к двери, говорил он.
Речка располагалась совсем близко к деревне, метрах в ста. Протоптанная тропинка, огибая покосившиеся избы, привела нас к берегу. С первого взгляда ничего не предвещало беды, лишь вода у кромки, там, где лед уже истончился и растаял, зловеще зеленела, что никак не вязалось с прежними описаниями реки.
– Ничего дурного я тут не чую, – пробормотал Меф, наклоняясь над самой водой. – Надо водяного звать.
Не успел он договорить, как ледяной волной окатило и его, и нас, стоявших рядом. Кот яростно зашипел, вздыбив промокшую шерсть.
– А ну, вылезай, пока мы тебе всех мертвяков со дна не подняли! – взревел Меф, готовый к бою.
– Тогда ни к одному водоему больше не подойдете, всех водяных против вас настрою! – проскрипел, наполовину выбравшийся из воды, бледный старик, тело которого местами покрывала скользкая чешуя.
– А мы лешим на тебя пожалуемся! Мы деда Терентия и дядьку Архипа знаем, вот и скажем им, что ты жизни деревенским не даёшь, – крикнула Марианна.
– Сейчас проверим, как вы их знаете, – проворчал водяной и, подплыв к корням старой ивы, росшей у самой воды, выудил из пучины кривую, мокрую палку. Громко стуча ею по узловатым корням, он заорал: – Слышь, Терентий, пень ты старый! Вылезай, разговор есть!
На коре образовались два деревянных нароста, которые распахнулись, словно веки, являя миру пару внимательных глаз. Тут же раздался знакомый, недовольный голос:
– Чего тебе надобно, ирод чешуйчатый? Чего глотку дерешь?
– По делу глотку деру! Эти вон, знакомы тебе? – ткнул он в нас палкой.
Деревянные очи, скользнув по корням, уставились на нас.
– Знаю, знаю этих ребятушек. Помогли они мне, и Архипу помогли. Славные ребятки. А тебе чего от них надобно? – снова посмотрел он на водяного.
– Тогда и мне пусть помогут, – шлепнул перепончатой лапой по воде Власий.
– Обойдешься! Жадный ты, Власий! От тебя ни благодарности, ни доброго слова не дождешься! – отрезал Терентий.
– Это я-то жадный? Да я… Да я знаешь, что им за помощь дам? Жемчужин из самого сердца моей реки отсыплю! Что ты на это скажешь? – пыхтел от злости водяной.
– Щедра награда, за такую и помочь не грех, – в голосе лешего послышалась явственная усмешка.
Незаметно для водяного глаза подмигнули нам и перебежали на противоположную сторону ивы. Мы подошли ближе и услышали шепот:
– С ним, ребятки, по-другому никак. Ежели просто так помочь, он и не оценит. Так что подсобите ему, от себя прошу. – И наросты-глаза исчезли, оставив лишь кору дерева.
– Что за беда у тебя приключилась, Власий? – спросила я, подходя к самой воде.
– Это всё ваши маги поганые! – вновь закипая, ответил водяной.
И рассказал он нам, что с неделю назад пришли к его речке маги злющие. Они, бранясь, обсуждали, как у них в Поленце дело какое-то не выгорело, пришлось им разворачиваться обратно. В Лесовицу на постой их не взяли. Хотели беспорядки в деревнях этих навести, да побоялись хозяина своего, о котором часто говорили. И вдруг, посреди споров, увидели они русалку местную, помощницу Власия – Алену, и, не поддавшись ее чарам, захотели поймать. Тут уж разозлился сам Власий и обрушил на них всю мощь ледяной воды и речной кусачей живности. А те маги в сердцах плюнули, да кинули мешочек странный в реку, проговорив слова колдовские, и ушли восвояси. После их ухода вода в реке зеленеть начала, а живность вся пятнами покрылась. Затем Власий и перекрыл деревенским доступ к реке, дабы не отравились.