– У вас тут птицы разумны? – не скрыла я удивления.
– Не все. Некоторые крупные птицы, чаще совы и орлы, обладают разумом и могут вступить в партнерский союз с магом, становясь его вестниками. Они насыщаются магией партнера, что позволяет им мысленно общаться, доставлять небольшие послания, а иногда и защищать мага. Отдельно стоят сирины, фениксы и алконосты – сами по себе магические существа, встретить которых – большая редкость, а их союз с магом – событие почти невероятное, происходящее лишь по их собственной воле.
Феникс, склонив голову набок, словно с неподдельным интересом внимал рассказу Дмитрия, а по завершении лекции легко взмахнул крыльями и, словно огненная комета, исчез в лазурном небе.
Ворота замка достигали в высоту метров шесть на вид и были открыты. Но как только я через них прошла, одеревенела от испуга: прямо на меня в упор суровым взглядом смотрел огромный великан. Мой спутник ждал мою реакцию и изрядно повеселился надо мной, так как это оказалась всего лишь статуя. Впрочем, определение «всего лишь» здесь звучало кощунственно. Во-первых, изваяние поражало своими размерами, а во-вторых, было раскрашено столь искусно, что казалось живым.
Это был высокий мужчина средних лет, с русыми волосами до плеч и васильковыми глазами, строго взирающими на входящих в ворота университета. Правильные черты его лица дышали силой и спокойствием. Одетый в рубаху-косоворотку и штаны, он был укрыт серым плащом, небрежно накинутым на плечи. Могучее тело, руки, бугрившиеся мускулами, делали его практически точной копией иллюстраций древних богатырей, если бы не одно «но». Вместо меча в его руке был посох. Посох, как и сам мужчина, притягивал взгляд: деревянный, он словно прорастал к небу переплетающимися веточками с изумрудной листвой, обрамлявшими огромный сапфир в навершии. По всей длине посоха тянулись вырезанные письмена и мерцали лазурные прожилки, словно в его жилах текла застывшая небесная кровь.
Вокруг статуи пестрели цветочные клумбы и стояли уютные лавочки. Этот яркий островок огибали извилистые каменные дорожки, расходящиеся к разным уголкам замка, и широкая аллея, ведущая прямо ко входу в университет.
Пока мы шли в сторону центрального входа, который выделялся большими двухстворчатыми дверьми и массой народа, торопящегося внутрь, Дмитрий рассказал, что это статуя человека, основавшего первое учебное заведение для магов – Благомира. В те времена магов не обучали, и много дел они тогда натворили из-за нехватки знаний: кто деревню спалил случайно, кто озеро высушил, а кто-то и мертвецов поднимал, совсем этого не желая. Говорят, дочь Благомира едва не стала жертвой собственного, внезапно проявившегося водного дара. Тогда Благомир, староста процветающей деревни, осознал необходимость перемен. Он собрал всех, кто хоть немного разбирался в волшебстве, в доме, специально отстроенном для обучения юных дарований. Так родилась "Школа Волшбы". Благомир, маг жизни, сам постигал тайны магии и щедро делился своими знаниями с учениками. И лишь много лет спустя, уже другими руками, на этом месте вырос величественный замок, а скромная школа превратилась в знаменитый университет.
В здании, сразу у входа стоял большой стол, за которым сидели студенты в форме. Они скрупулезно фиксировали каждого вошедшего, направляя его дальше по лабиринтам учебного заведения. Мы же с Дмитрием, минуя этот распределительный пункт, взмыли вверх по парадной лестнице. Свернув в коридор, мы окунулись в мягкий свет, исходящий от крупных кристаллов, которые мерцали на каменных выступах стен. Под ногами расстилался пол, напоминающий искусный паркет, украшенный затейливыми узорами и витиеватыми вензелями, сплетающимися в причудливый орнамент. После нескольких поворотов, мы наконец оказались перед массивной дверью, над которой красовалась табличка с лаконичной надписью: «Ректор».
Переступив порог, мы очутились в светлой, камерной приемной, где царила атмосфера умиротворения. В большом окне плескались солнечные лучи, озаряя скромную обстановку: небольшой столик, украшенный цветущим растением в горшке, строгий шкафчик, тумбочка с чайником и вазочкой, полной печенья, и ряд стульев вдоль стены, предназначенных для ожидающих аудиенции. А за столом восседала дама, чья фигура отличалась монументальной сферичностью. Ее лицо почти полностью скрывали огромные очки, а губы, словно спелые вишни, манили алым цветом помады. Она неуловимо напоминала нашу бухгалтершу, внушавшую трепет одним своим видом. Даже директор робел перед ней, заходя в её кабинет с опаской.