Карл лежал у подножия лестницы. Он сжимал грудь, тяжело кряхтел от боли. Но был не выбит окончательно — ещё мог драться. Я изменила план и метнулась к столу с инструментами. Схватила топор.
— Сука, — прошипел Карл Карр — миг храбрости, подпитанный вспышкой зла в его тёмных глазах. — Мне не стра—
Не дав ему договорить, я занесла топор и опустила на правую лодыжку — отсекла стопу. Кровь брызнула мне в лицо, его крик распорол воздух.
— Мне не нужно, чтобы ты боялся, — холодно сказала я, стирая кровь со щеки. — Мне нужно, чтобы ты испытывал боль.
Его вопли наполнили комнату, не стихая.
— С одного удара. А ты гляди, — пробормотала я себе. Он был неподвижен, но не мёртв. Как и надо.
Я спокойно проверила дверь наверху. Он запер её за собой.
Превосходно. Никто не услышит его криков.
— Пожалуйста, остановись! — захрипел он.
— Заткнись. Мы только начинаем, — сказала я, скользя взглядом по столу с инструментами. Нашла рулон ленты, сорвала и заклеила ему рот. Он был слишком занят рыданиями над собственной отрубленной стопой, чтобы сопротивляться. Когда он пополз к лестнице, я воспользовалась его отчаянной попыткой и перетянула лентой ноги чуть выше культи.
Он сумел доползти до нижней ступени, и я решила забрать у него ещё и руку. Первый взмах прошёл мимо. Пришлось пару раз ударить, чтобы отсечь по локоть. Его крики перешли в надрывные всхлипы. Потом он обмяк.
— Надеюсь, ублюдок не сдох нам тут, — сказала я женщине в углу.
Её глаза распахнулись ещё шире — смесь ужаса и чего-то вроде удовлетворения.
Я проверила пульс на его шее.
— Нет, просто вырубился, — сказала я и взяла со стола верёвку. Затянула жгутом вокруг культей, чтобы замедлить кровотечение. Пули тоже зацепили его пару раз, но, насколько я видела, всего два ранения — в плечо и в ногу. Ни одно сильно не кровило. Технически он мог пережить всё это.
— Где он держит ключи от твоих цепей? — спросила я.
Она кивнула на стол.
Долго искать не пришлось: они лежали между окровавленным ножом и гниющим пальцем.
На мгновение я застыла, глядя на неё. Проблема. Свидетель. Но было поздно об этом думать. Впервые я спасала жизнь до того, как отнять одну, — и ощутила странное удовлетворение. Настолько, что в груди разлилось тепло — может, счастье. Или радость?
— Я сейчас сниму ленту с твоего рта, хорошо?
Она кивнула: синие глаза широко распахнуты, страх и надежда вперемешку.
— Спасибо, — прохрипела она и разрыдалась, как только лента сдёрнулась. — Спасибо, мой ангел-хранитель. Спасибо.
Ангел-хранитель…
Ирония хлестнула — учитывая, что я только что оттяпала мужчине ногу и руку. Я заметила на её шее маленький серебряный крестик. Должно быть, верующая.
— Я сейчас тебя откреплю, но пообещай, что не побежишь. Он больше не сможет тебе навредить, понятно?
— Да, обещаю, — всхлипнула она, слёзы текли ручьём.
Я отперла браслеты на её запястьях и щиколотках. Как только она освободилась, вскочила — не чтобы бежать, как я ожидала, а чтобы обвить меня руками в отчаянных объятиях. В нос ударил отвратительный запах мочи и фекалий, пока она вжималась в меня так крепко, что из лёгких вышибло воздух. И всё же странное тёплое свечение внутри не угасло.
Я стояла, опустив руки вдоль бёдер, недвижимая, а голая женщина рыдала у меня на шее, снова и снова благодарила. Никто и никогда не обнимал меня так.
Наконец я мягко отстранила её и взяла за плечи:
— Сейчас тебе нужно собраться. У нас мало времени, понимаешь?
Женщина кивнула.
— У тебя два варианта, — спокойно сказала я. — Мы можем вызвать полицию, и этот человек, возможно, выживет и его арестуют. Ужас всего этого будет преследовать тебя и твою семью публично до конца жизни. Ты не сможешь выйти из дома, чтобы тебя не фотографировали. И полиция может прийти за мной.
Её голубые глаза впились в мои.
— Или? — спросила она, слёзы уже иссякали.
— Или я разберусь с этим чудовищем. Никто его никогда не найдёт. На данный момент полиция не знает, кто он и чем занимается. Будет выглядеть так, будто он просто ушёл из прежней жизни. Люди исчезают постоянно. А ты… ты бежишь домой и рассказываешь семье любую удобную ложь. Чтобы объяснить своё отсутствие.
Удивительно, но ей не понадобилось время на размышления.
— Убей его, — выплюнула она, скосив взгляд к Карлу на полу. — Сделай так, чтобы было больно.
Я кивнула.
— Иди. Через лес выйдешь на дорогу. Проследи, чтобы тебя никто не заметил.
Но вместо бегства женщина сняла с шеи серебряный крестик и вложила его в мою окровавленную перчатку.