Наши взгляды встретились.
— Публичный арест Яна Новака, — произнёс Лука. — Такой спектакль поднимет вопросы и привлечёт внимание. И, конечно, это быстрый способ нажить уйму врагов почти без отдачи. Всё может закончиться ничем.
— Эпштейна свели со сцены СМИ. А на его острове тоже бывали весьма могущественные извращенцы.
— Бывали, — кивнул он. — И удачи вам в ваших планах. Но не вижу, чем может помочь простой владелец строительной компании вроде меня.
— «Простой владелец строительной компании», да? Разве мы не договорились — никаких игр?
Лука усмехнулся:
— Договорились.
— Прекрасно. Тогда скажу, чем вы можете помочь. Мне нужно, чтобы на месте ареста была большая группа людей, готовых снимать каждую секунду. И мгновенно сохранять это в интернете — в любых хранилищах данных, не использующих Obligato. Как оружие для СМИ и соцсетей.
— За пятьдесят баксов можно нанять любого бомжа снимать арест. Для этого я вам не нужен.
— Мне нужны люди, готовые отнестись к аресту и уликам с предельным… ну, уважением. Люди, которым можно доверить залить это на каждую платформу на свете — или удалить. Люди, которые сделают, как сказано, во что бы то ни стало.
Лука задумался, затем сузил глаза и уставился на меня:
— Но это ведь не всё, что вам нужно, верно? Вам нужно кое-что ещё от меня. — Он отпил вина. — Никаких игр, помните?
— Вы правы. — Я неглубоко вдохнул; слова застряли в горле. — Мне… мне ещё нужно знать, насколько далеко тянутся ваши руки в Секретной службе.
— В Секретной службе? — Лука вскинул бровь. — Вы что, планируете свою безумную операцию в Белом доме?
— Нет, конечно, — ответил я.
— Тогда при чём тут Секретная служба?
— Локация ареста может быть сложной. Удар придётся наносить во время закрытого фондарайзера. (п/п — мероприятия, где с богатых лутают бабки на всякие некоммерческие (общественные) организации) Ян Новак держится в тени, общается лишь с ультрабогатыми и влиятельными. На ближайшем ужине, который его наверняка привлечёт, в списке гостей могут оказаться очень громкие имена — возможно, вплоть до вице-президента.
Лука покачал головой:
— Ну, в таком случае не думаю, что смогу помочь. Логично, что там будут некоторые из моих знакомых. Пули могут полететь, а превращать союзников во врагов я не спешу. Мёртвые партнёры — дело убыточное.
— Никто не пострадает. Ради этого я и здесь. На случай, если там будет вице-президент, мне нужно, чтобы ЦРУ осталось в стороне. Сосредоточилось на его эвакуации. И не помогало Новаку — чтобы арест состоялся.
— Это безумие. Даже если ЦРУ останется в стороне, как насчёт полиции и твоих людей? Разве они не послушают вице-президента, если он велит прекратить этот цирк?
— Я разберусь с полицией и ФБР.
Лука вздохнул:
— Допустим, вопреки всему, у тебя выйдет. Давид ещё раз попадёт Голиафу из пращи. Ты думал о последствиях для себя? Такая безрассудная операция — карьерное самоубийство. Со значком можно попрощаться. В тюрьме окажешься. А то и хуже — мёртвым. И если чудом выживешь, я не смогу рисковать тем, что ты будешь болтать. Понимаешь, о чём я?
Я встретил его взгляд:
— Понимаю. Но Новак… если он тот, за кого я его держу, его должен кто-то остановить. Не только ради Лии — ради многих. Включая мою дочь. Никто не прикасается к моей дочери. Никто. Понимаешь?
Лука сложил руки на коленях, изучая меня.
— Никто никогда не узнает о твоём участии, если это тебя беспокоит, — сказал я.
— Не смеши, — усмехнулся он. — Мало что меня тревожит, и уж точно не перспектива расстроить кучку богатых стариков.
— Тогда помоги мне спасти её.
Меж нами повисла тишина.
— Лия… — наконец сказал он. — Она об этом ничего не знает, так? Понимаешь, что это может выглядеть как предательство. На такой риск я пойти не могу. Больше — нет.
Он отвёл взгляд; между нами повис груз прошлых ошибок.
— Я всё ей расскажу до операции. Обещаю.
Он медленно кивнул:
— Всё равно сейчас я не стану частью твоей фантазии про Рэмбо.
Я нахмурился.
— Но, — добавил он, — если ты каким-то образом совершишь невозможное и соберёшь достаточно безумцев в ФБР и полиции, чтобы превратить вымысел в реальность — приходи ещё. Со мной случалось менять мнение о том, что меня действительно интересует. И должен признать, твоя безумная затея… очень интересна.
Я улыбнулся. Он прав: это безумие. Я знал. Он знал. Но безумие может быть единственным оружием против Яна Новака, и Лука достаточно проницателен, чтобы понять: мой план может оказаться единственным вариантом.