Последнюю неделю или около того мне казалось, что за мной следят. В понедельник — странная тень за деревом ночью у моего дома. В четверг — тёмные глаза, глядящие из-под капюшона на людной бостонской улице.
Спокойно обернувшись, я вскинула пистолет. Но там никого не было. По крайней мере, больше не было.
— Ты в порядке? — голос Рихтера прозвучал внезапно у меня за спиной.
Я ещё на мгновение удерживала взгляд на тёмном переулке, затем убрала пистолет в сумку. — Рискованно вот так подходить ко мне на людях, тебе не кажется? — спросила я. Посмотрела в его усталые карие глаза. За ними был человек, которому я доверяла — он всегда поступит правильно.
— Не-а, — игриво сказал он, блеснув жетоном ФБР. — Просто проверяю жертву и главного свидетеля по нападению на МакКорта. И, если честно, неплохо встретиться вот так, на виду. От этого всё кажется…
— Менее неправильным? — перебила я.
Он поморщился. — Проще. Та старая канатная фабрика слишком на отшибе, а в прошлый раз там на меня чуть не напал бездомный. Пытался укусить, но удрал, когда я его повалил.
Я зашагала к лимузину, где Марк держал открытой дверь. Пока я садилась, Рихтер остался снаружи неподвижен. Я приподняла бровь как раз в тот момент, когда подошла агент Роуз, ловко неся два стаканчика с кофе.
— Мы уже какое-то время здесь, — сказала она, передавая кофе Рихтеру, и они сели. Роуз устроилась напротив меня, рядом с Рихтером.
— Спасибо, Марк, — сказал Рихтер так, будто они были старыми друзьями.
Я велела Марку покататься по Бостону. Он кивнул, закрыл дверь и сел за руль. С мягким щелчком он закрыл перегородку, и машина плавно тронулась.
— Зачем вы ждали снаружи? — спросила я. — Могли просто написать мне.
— Я и писал, — сказал Рихтер. — Ты не ответила.
— Пианино громко, — быстро сказала я.
Это было правдой. Но в последнее время меня также поглощали мысли о Яне Новаке.
— Вы копнули Новака поглубже? — спросила я. Такие встречи мы оставляли для обмена ключевой информацией. А встречи с Роуз были нацелены конкретно на Убийцу с железнодорожных путей. В наши прочие дела — охоту на серийных убийц — она не была вовлечена. Пока что всех это устраивало.
— Достать на него информацию сложнее, чем на Президента, — сказала Роуз, поправляя пиджак одной рукой, удерживая кофе в другой.
— Мы стараемся не светиться, — добавил Рихтер, — так что я задействую связи в киберподразделении и даже у приятеля в АНБ.
— На бумаге его жизнь — прямо сказка, — продолжила Роуз. — Бедный парень, который много работал и заработал миллиарды.
— Но? — подтолкнула я.
— Но его оскароносная история начинается с колледжа, — сказал Рихтер. — До этого — ничего. Всё, что мы знаем о детстве, — из его вступительного эссе. В нём он упоминает, что приехал в Нью-Йорк ребёнком со словацкими родителями-иммигрантами. И это, по сути, всё.
— А его свидетельство о рождении? — спросила я. — Школьные дипломы? Больничные записи?
Рихтер покачал головой. — Ничего. Его прошлое — сплошная тайна.
— Тайн не бывает, — сказала я. — У всего есть объяснение.
— А некоторые проходят лишнюю милю, чтобы это объяснение найти, — Роуз протянула мне документ. — Это список акционеров Яна Новака. Похоже, правительство США заставило его раздробить компанию облачного хранения, прежде чем практически вручило ему контроль над каждым аспектом нашей американской жизни, сделав его самым близким к Богу со времён Иисуса.
— Как тактично с их стороны, — сказала я.
— Не переоценивай их, — возразил Рихтер. — Каждый человек в этом списке — крупный донор самым грязным конгрессменам.
Я пробежала взглядом имена и фотографии десяти мужчин. Все престарелые. Все баснословно богаты.
— Какая неожиданность, — пробормотала я.
— Узнаёшь кого-нибудь? — спросила Роуз.
Мой взгляд сузился на имени Рональда Хаббла.
— Узнаю.
Роуз и Рихтер обменялись обнадёживающими взглядами.
Рихтер подался вперёд:
— Думаешь, сможешь раздобыть какую-то информацию? Негласно?
— Я? Нет, — сказала я. — Но, возможно, знаю того, кто сможет.
— Хорошо. Нам нужны ещё доказательства, что Ян Новак — это Убийца с железнодорожных путей, — Рихтер провёл рукой по волосам. — Или вообще какие-то доказательства, если честно. Недовольная элитная проститутка. Взбешённый акционер. Любая, даже самая маленькая зацепка поможет.
— Полагаю, Ян Новак отменил абонемент в спортзал? — спросила я. — Если ему делали пересадку кожи, чтобы убрать шрам от пули, где-то на груди должен быть другой шрам. Он мог прятать его под полотенцем, когда мы впервые следили за ним в раздевалке. Мы сосредоточились только на его плече.