Новак заметил мой взгляд:
— Вы знаете, как я люблю историю Египта. Моя коллекция — самая большая в мире.
Я остановилась перед большим золотым зеркалом в форме анкха: овальное навершие, поперечина, вся рама — древняя, как будто дышащая временем.
— Кажется, символ анкха вас особенно занимает, — сказала я. — Он ведь означает зеркало, не так ли?
— Именно, — ответил Ян Новак. — Окно в наши души, показывающее, кто мы на самом деле — за всеми улыбками и хмурью, криками и смехом, правдой и ложью.
Я чуть кивнула:
— И что вы видите, мистер Новак, когда смотрите в зеркало?
— Мужчину, который стареет, — пошутил он. — Но прошу, зовите меня Ян.
Он повёл меня дальше по дому. В конце концов мы остановились в большой столовой, сервированной для камерного ужина: мерцали свечи, поблёскивало серебро приборов, бокалы ловили свет.
— А помимо этого? — не отступала я. — Что оно говорит о вашей душе?
Ян отодвинул мне стул и наклонился к самому уху:
— Это секрет на другой раз. Не будем же обрывать ужин, не начав.
Он подошёл к приставному столу с блюдами — простая, но изящная еда, — взял две тарелки, уже оформленные, поставил одну передо мной и сел напротив. Потом наполнил бокалы красным.
— Всё это выращено в моём саду, — пояснил он. — Я предпочитаю простую, хорошо приготовленную еду тому вычурному мусору, что подают в мишленовских ресторанах.
Я с удивлением увидела, что на закуску — обычный салат из огорода.
— Я отпустил персонал, чтобы нам было свободнее говорить, — продолжил он. — Но это значит, что я сегодня ваш метрдотель. Надеюсь, вам понравится вегетарианское меню. Я знаю, вы любите грибы и арбуз, поэтому шеф приготовил холодный арбузный суп, а на основное — ризотто с грибами.
По спине пробежал холодок. Ризотто с грибами было первым блюдом, которым мы с Эммануэлем поделились. Случайность?
— Благодарю. Да, грибы я люблю. Почти как будто вы так хорошо меня знаете, — сказала я.
Он едва заметно кивнул и пригубил вино:
— Так как же знаменитая Лия Нахтнебель оказалась в совете технокомпании?
Я попробовала салат. Это был, пожалуй, самый свежий и насыщенный салат в моей жизни: травы сорваны, кажется, час назад, даже лавандовая винегретная заправка — явный домашний труд.
— Меня интересует больше владелец компании, — ответила я, промокнув губы салфеткой и пригубив вино. Поставила бокал на стол. — Eagle Cabernet Sauvignon 1992, — отметила я. — Не стоило. ($7,000)
Ян поднял свой бокал:
— Только лучшее для моей отчаянной пианистки, осмеливающейся разгадывать тайны, о которых другим и мечтать страшно.
Наши взгляды встретились.
— И какие же это тайны… Ян?
Ян поднялся, убрал закуску и поставил передо мной ризотто с грибами. Я на миг уставилась на него — и волна воспоминаний о Эммануэле накрыла меня. Где ярость? Где ненависть, что я ощущала каждую секунду до первой встречи с глазами Яна в том музее? В каком-то смысле это казалось предательством.
— Агент Рихтер, — сказал он, возвращаясь на своё место. — Любопытное у вас сопровождение. Это деловое? Личное?
Я встретила его взгляд:
— Ничего романтического. Но наши отношения — секрет, который я сохраню сегодня, как вы храните столько своих.
— Туше, — улыбнулся он.
Мы принялись за блюдо. Восхитительно — по крайней мере еда. В отличие от моих попыток вытянуть из него что-нибудь полезное.
— Карл Карр, — сказала я, решив идти в лоб. — Это имя вам о чём-то говорит?
Ян на миг нахмурился, затем продолжил есть; вилку держал изящно, словно герцог.
— Почему вы спрашиваете?
— Интересно, нет ли у нас общих знакомых.
Взгляд Яна качнулся. Казалось, он прикидывает, не сказать ли правду. Он откинулся на спинку и медленно сделал глоток вина:
— Я знаю многих. Уверен, и вы тоже. Карл Карр… хм-м. Словно что-то звенит, и тут же ускользает.
Это никуда не вело. Я положила салфетку на тарелку, давая понять, что закончила с ужином. Он уловил жест и быстро поднялся.
— Вы умеете танцевать? — спросил он.
— Я не танцую.
— Я научу вас.
Он подошёл и предложил мне руку. Я приняла её и последовала за ним в огромную библиотеку, где в камине потрескивал огонь. Из вмонтированных в стены колонок лился неторопливый джаз.
Ян подвёл меня в центр комнаты, мягко положил ладонь на мою голую спину. Другой рукой обнял, притянул ближе и повёл из стороны в сторону, задавая медленный, осторожный танец. Я уловила аромат его дорогого одеколона — густые ноты кедра и кожи.