— Смотрю, вы не шутите, — сказал я, скользнув взглядом по шеренге мигалок.
— Решил без реверансов, — усмехнулся он. На нём, как и на мне, был бронежилет.
Я поправил свой — тяжесть ощутимо давила на грудь.
— Пускай на этот раз понервничают они.
— Тогда поехали. Пора брать этого ублюдка, — сказал Мюррей хрипло, с нажимом. Он повернулся к рации и резкими, рублеными командами поднял строй. По его приказу лавина мигалок ожила: сирены взвыли, красно-синие лучи разрезали утренний туман.
Наши внедорожники сомкнулись с полицейской фалангой — чёрная волна понеслась вперёд.
Мы рвали дорогу к Наханту, готовые ко всему, что там ждало.
На подступах к поместью на самом краю скалы — у самой воды — вырастил фасад особняка сенатора Уизера. У массивных кованых ворот нас встретила шеренга агентов Секретной службы в безупречных чёрных костюмах — ровно как предупреждал Лука.
Я распахнул дверь и вышел, каждая линия движения — сплошная власть:
— ФБР! Открывайте, к чёрту, ворота! — рявкнул я, не оставляя места колебанию.
Агенты переглянулись, но быстро сработали — створы распахнулись.
Мы взлетели по длинной белой гравийной аллее и остановились прямо посреди роскошного садового раута. Богатые чинно смаковали шампанское и икру под нежные скрипки — и этот мыльный пузырь лопнул в миг, как только наша колонна врезалась в него. Паника прокатилась рябью; лица гостей перекосились страхом и недоумением.
Я выпрыгнул. Роуз и Ковбой — следом. Рядом — шеф Мюррей, во главе маленькой армии полиции и ФБР. Толпа бриллиантов и шёлков разошлась, словно прорезанная ножом, — и мы подошли к нему.
Ян, чёртов Новак. Живой, из плоти и крови.
Он стоял ледяной, как и прежде, и отпивал шампанское среди вихря хаоса. Возле него — вице-президент, побелевший, с тонким морщинистым лицом, сведённым тревогой. Сенатор Уизер — багровый, дрожащий — казался готовым взорваться.
— Выведите вице-президента! — крикнул шеф Мюррей.
Агенты Секретной службы рванулись к вице-президенту, сомкнули вокруг него кольцо и стремительно повели к чёрному лимузину.
— Да что это такое? Как вы смеете! — орал он, но его возмущённые крики стихли, когда машина сорвалась с места.
— Что здесь происходит? — взвыл сенатор Уизер, бросаясь ко мне с пылающим лицом.
Я оттолкнул его и повернулся к Яну Новаку:
— Ян Новак, вы арестованы по подозрению в убийствах.
— Вы с ума сошли? Прекратите этот бред! — завопил Уизер, в голосе отчаяние. — Ян, мне ужасно жаль. Не волнуйся, я всё улажу!
Шеф Мюррей перехватил сенатора, прежде чем тот успел вмешаться ещё сильнее:
— С дороги, иначе арестую за воспрепятствование, — рявкнул Мюррей.
У меня дрожали руки, когда я достал наручники. Новак встретился со мной взглядом — на лице всё та же самодовольная ухмылка.
— Вы имеете право хранить молчание, — сказал я, защёлкивая браслеты у него за спиной. — Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Вы имеете право на адвоката. Если вы не можете оплатить адвоката, в чём я, чёрт побери, сомневаюсь, он будет предоставлен вам государством.
Он не сопротивлялся, гад, лишь сохранял ледяное спокойствие.
Краем глаза я заметил персонал кейтеринга — они снимали всё на видео, точно как обещал Лука Домицио. Лимузин вице-президента давно исчез. Да благословит его бог, старого сукиного сына: Домицио сдержал слово.
— Пошёл, кусок дерьма, — процедил я, таща Яна Новака к открытому лугу, где со секунды на секунду должен был сесть наш вертолёт. Но едва я двинулся, у Мюррея зазвонил телефон.
Он ответил — и лицо у него напряглось до судороги.
— Чёртова мать! — выругался Мюррей, захлопнув трубку. — Все полицейские вертолёты на вызове — стрельба на заправке.
— На фабрику на машинах мы не прорвёмся, — сказала Роуз. — Вице-президент наверняка уже запросил подкрепление с ближайших военных баз. Подполковник Льюис, может, и потянет с приказами, выиграет нам время, но остальные ответят. По земле нам не уйти.
Чёрт. Чёрт. Чёрт.
Я искал в глазах Мюррея решение — пусто.
— Удача уже отвернулась? — усмехнулся Новак, смакуя каждую секунду хаоса.
— Заткнись! — огрызнулся я, чувствуя, как толпа гостей толчётся всё ближе. Гул, требование отпустить Яна Новака нарастали.
Пот лился по лицу, в ушах бухал пульс. Без воздуха мы далеко не уйдём. Если мы не вытащим Новака сейчас, вся операция рухнет — нас самих скрутят, а Новак помашет вслед своей мерзкой ухмылкой.
— Немедленно отпустите его! — потребовал Уизер, вырвавшись из хватки шефа Мюррея. Лицо у него перекосило от ярости. — Вашим карьерам конец! Да вы хоть понимаете, кто я такой?!