Жалела я лишь об одном — о Рихтере, о том, во что втянула его, и о том, что он, возможно, надолго не увидит свою дочь.
Стекло хрустнуло под подошвами, когда я вышла из коридора и шагнула в зал заброшенных машин, где ждали Рихтер, Роуз и Новак.
Первым меня заметил Рихтер. Его взгляд метнулся к пистолету, которым я теперь целилась прямо в Новака.
— Лия! — крикнул он, отталкивая Новака к Роуз. — Нет! Не надо!
Ледяные голубые глаза Яна Новака встретились с моими. Он был спокоен, собран.
— Должен признать, это весьма впечатл—
Я нажала на спуск.
Выстрел разорвал воздух; эхо рикошетом метнулось от стен, прежде чем стихнуть. Рихтер дёрнулся, ожидая, что Новак рухнет, — но тот стоял. На лице Роуз отразилась паника; она взглянула на Рихтера, затем перевела глаза на меня, в немом шоке.
Я держала пистолет ровно, из ствола тонко тянулся дымок.
— Следующая пуля войдёт тебе точно между глаз, если ты не ответишь — правдиво, — произнесла я, не отводя взгляда от Новака.
Он на миг нахмурился, затем вернул себе прежнее хладнокровие.
— Это тот момент из кино, когда начинают торговаться? Что ж, вот мой торг. Снимите с меня наручники — и я отвечу на ваши вопросы. Иначе делайте что хотите.
Роуз и Рихтер переглянулись.
— Снимите, — сказала я.
— Мне это не кажется хорошей идеей, — прошептала Роуз, глядя на Рихтера.
Тот, помедлив, кивнул. С недовольным вздохом Роуз отщёлкнула браслеты. Новак потер запястья, как ни в чём не бывало пригладил лацканы смокинга, будто не стоял посреди собственной погибели.
— Твоя очередь, — сказала я, не опуская пистолета. — Зачем ты послал Карла Карра за мной?
Я обошла вопрос, является ли он сам Убийцей на Железнодорожных путях: ответ на этот — всё покажет.
— Я не посылал его за тобой, — ответил он.
Палец чуть сильнее лег на крючок, я подошла ближе — теперь мы были в нескольких шагах. Я бы выстрелила без колебаний.
— Подожди! — быстро сказал Ян, внимательно следя за каждым моим движением. — Дай договорить, прошу.
Я прищурилась, но чуть ослабила нажим.
— Проблема в вашем восприятии, — сказал Новак ровно, почти наставительно, будто мы завалили простейший пример на доске. — Карл Карр… Я не посылал его за тобой. Я послал его к тебе.
Мы с Рихтером обменялись недоумёнными взглядами.
— У нас нет времени на эту чушь, — рявкнул Рихтер. — Ты же тот самый больной ублюдок, который укладывает людей на рельсы, так?
Новак и бровью не повёл.
— Дорогой агент Рихтер, жизнь — игра. И сегодня вы сыграли свою так, как я и представить не мог. Честно говоря, впечатлён. Потрясён до крайности. — Он медленно зааплодировал; хлопки гулко разнеслись по залу. — Браво. Вот уж действительно. Вы устроили мне сегодня изрядную головную боль. Для вас это, разумеется, карьерное самоубийство, но ваша страсть, агент Рихтер, — поразительна. Начинаю понимать, что она в вас видит.
— Ответь на чёртов вопрос! — рявкнула Роуз, перерезав напряжение голосом.
— Но я же ответил, — парировал он. — Карл Карр — я послал его не за тобой, а к тебе.
У Рихтера задрожали руки, когда он вытащил пистолет; на лице — тяжесть момента, каждый мускул натянут, как струна.
— Для меня этого достаточно, — пробормотал он, наводя ствол на Новака. — Если не ты, Лия, то я. Я не дам ему нанять первоклассного адвоката и уйти. Не после Анны и всех тех, чьи жизни он разорвал. Он не остановится. Он болен. Он будет делать это снова и снова. Мы все это знаем.
— Рихтер, подожди! — отрезала я. Что-то не сходилось.
Он метнул в меня тревожный взгляд. Пистолет всё ещё целился в Новака, но опустился чуть-чуть.
— Что значит — ты послал Карла Карра ко мне? — повернулась я к Новаку. — Ты знал, что я с ним сделаю, правда?
— Разумеется, — сказал Новак, будто речь шла о самом очевидном.
Тот самый застарелый вопрос — почему я ни разу не увидела в его глазах монстра — прорвался наверх. И когда возможный ответ сложился, внутри холодным узлом стянулся ужас.
— Давайте ускоримся, ладно? — произнёс Новак, засовывая руку в карман.
Мгновенно на него нацелились три ствола.
— О, пожалуйста. Вы всерьёз думаете, что я стану вытаскивать пистолет, как в каком-нибудь романе Паттерсона? — Он медленно вынул телефон. — Как я уже сказал, я не тот, за кого вы меня принимаете. И вот доказательство.