— Что? Спросить Новака, знает ли он о других серийных убийцах, которые всё ещё на свободе? Его компания обладает почти богоподобной властью.
Я кивнула.
— Ещё как, — сказал Рихтер. — Но меня беспокоит, что это вынудит нас сделать его союзником.
— Неплохой размен, если так мы быстрее возьмём их.
— Вовсе неплохой. Пока он не убьёт кого-то невиновного. Пока что я обязан считать Новака такой же психопатической бомбой замедленного действия, как и прочих. Вдруг какой-то парень подрежет его на дороге. Итог — мёртв в реке. И что тогда? Это будет на нас? На том, что мы не остановили Новака, когда могли?
Лиам отдёрнул руку. Перевод темы явно выбил его из колеи. Я пожалела, что направила разговор туда.
— Ладно, пока держимся от него как можно дальше, — сказала я. — Пока не узнаем побольше о прочих жертвах на рельсах. Я поговорю с ним на ближайшем собрании акционеров.
Рихтер медленно кивнул:
— Да. Это сильно поможет. Спасибо. — Он потянулся к ручке двери.
— Подожди, — сказала я.
Он застыл и повернулся ко мне.
— На самом деле я приехала, чтобы пригласить тебя на мой рождественский концерт. Тебя и Роуз. Билет для Маккорта у меня тоже есть — чтобы не выглядело подозрительно.
Он удивлённо приподнял брови:
— Слышал, всё распродано. После всех отмен билеты уходят по рекордным ценам.
Я улыбнулась:
— Это мой концерт. Потерю трёх продаж я как-нибудь переживу.
Уголок его губ дрогнул в улыбке. На миг это был тот самый Рихтер, которого я знала прежде — до Новака, до всего, что перевернулось в день ареста.
— Это бы определённо заставило ФБР выглядеть лучше. А нам сейчас это нужно, — тихо сказал он. — Может вернуть каплю нормальности. И, возможно, помочь с Роуз. Помочь ей двигаться дальше… или сгладить углы.
— Мы ещё можем обсудить новые пункты повестки, — небрежно добавила я.
Он приподнял бровь:
— Новые пункты повестки?
Мой взгляд невольно скользнул на парочку, пошатываясь, вползающую в гараж — пьяные, целуются взасос, не могут оторваться друг от друга.
— Я плачу хакерам, чтобы они шерстили для меня даркнет. Работа муторная и пожирает время: эти извращенцы крайне осторожны, сайты возникают и исчезают каждый день. Но уже есть результаты.
Лиам наклонил голову:
— Чёрт. Так ты и Ночного Преследователя нашла?
Я кивнула.
— Думаешь, мы сможем так находить и других серийных убийц?
— По крайней мере это поможет быстрее отрабатывать наводки. Мы сможем получать чувствительную информацию, как это делает Ян Новак. Без ордера это, конечно, незаконно, но своя сеть может пригодиться — особенно если мы решим, что Новак нам враг, а не союзник.
Рихтер усмехнулся:
— Хакеры. Это и правда может всё поменять. Как своя кибер-группа ФБР, только без бюрократии — ни ордеров, ни правил.
— Да, при этом мы наступим на права на частную жизнь, — сказала я.
— Ну, — он пожал плечами, — такие извращенцы теряют эти права в момент, когда лезут в даркнет за порно с убийствами. Точно не Грин флаг парни, согласна?
Я не удержалась от улыбки.
Мы снова посмотрели на пьяную парочку — они уже почти занимались сексом, прижавшись к своему авто. Рихтер покачал головой, забавляясь.
— Что? — поддела я. — Неприлично?
Он рассмеялся:
— Да дело не в этом. Просто вспоминаю, когда я ещё был таким же беззаботным и «весёлым».
— Ты до сих пор «весёлый», — слабо улыбнулась я.
— Ах да? Между убийствами, перестрелками и нервными срывами? Когда я выгляжу как обугленный кусок угля?
Я тоже рассмеялась:
— Некоторым женщинам нравятся мужчины, на плечах у которых весь мир. Кажется, их называют «well-seasoned».
Он метнул в меня саркастическую ухмылку.
Пьяная парочка неуклюже залезла в машину, двигатель взревел.
— О, только не это, — сказал Лиам, распахивая дверь. — Лучше я их остановлю, пока они кого-нибудь не убили.
— Давай, — сказала я, глядя, как он подбегает и прикладывает жетон к стеклу со стороны водителя.
Я наблюдала издалека за их разговором: мужчина, спотыкаясь, вывалился из машины, извинялся, чуть не умолял. Женщина, пытаясь доказать трезвость, попыталась подпрыгнуть на одной ноге, но потеряла равновесие и рухнула на пол.
И тогда накатила снова.
То странное чувство, которое я ощутила раньше, когда рука Рихтера лежала на моей.
Оно было утешающим, мягким — как волна тепла и облегчения, накрывшая меня.