Роуз кивнула:
— Ага. Он пытался до тебя дозвониться, — сказала она, глядя на меня. — Хочет видеть тебя. Сейчас.
Я кивнул: всё было ясно. Каждый наркоман на улице сидит дольше, чем этот тип, а теперь невинная женщина мертва, потому что система облажалась.
Мой взгляд скользнул к спальне через коридор. Стены увешаны постерами к фильмам и скейтбордами. Ковбой уловил мой взгляд.
— Ребёнок. Где он? — спросил я.
— С родным отцом. Совместная опека с потерпевшей, — сказал Ковбой.
— Слава сраному богу, что он не был здесь, когда это случилось, — пробормотал я.
Лицо Ковбоя потемнело:
— Не спеши благодарить. Мальчик её и нашёл. Вместе с отцом. Когда тот привёз его назад.
Тяжесть навалилась на грудь, и лёгкие будто перестали наполняться. Глядя на бледное лицо женщины, я почувствовал, как в животе сводит узлом.
— Иисус. Какой пиздец.
Лицо Ковбоя перекосилось:
— Чувствуется, будто мы её подвели, да? Этого не должно было случиться.
— Не должно. Но это не на нас, — твёрдо сказал я. — Мы не нажимали на курок. Мы пытались его остановить. Сказали суду держать его. Мы сделали, что могли.
— Не всё, — буркнул Ковбой, встретившись со мной взглядом. Я понял, к чему он. — Если бы та женщина в парке просто доб—
— Хватит, — резко оборвала Роуз.
Между нами повисла тишина. Её нарушали только щелчки камер и голоса полицейских, изымавших улики.
— Если продолжишь идти по дорожке «а если бы», Тео, это тебя сожрёт, — мягко сказал я.
Он медленно кивнул, давая словам осесть:
— Поговорю с соседями, удостоверюсь, что показания крепкие. Семья точно подаст в суд, и когда дерьмо полетит в вентилятор, ФБР должно быть кристально чисто в этом деле.
— Хорошо, — сказал я, испытывая гордость за то, как он вырос. — Здраво мыслишь.
Ковбой ухмыльнулся:
— Только не говорите, что вы начинаете меня любить, босс.
— Давай не забегать вперёд, — отшутился я, но на базе все, включая Ковбоя, знали, как я к этому мелкому засранцу привязался.
Он хмыкнул, но не уходил.
— Что-то ещё? — спросил я.
— Помните парня с красным пикапом, которого вы просили проверить? Карла Карра?
— Только не снова, — сказал я.
— Постойте. Выслушайте, — сказал Ковбой. — Я поговорил с проституткой, клянётся, что видела его в ночь исчезновения Натали. Она сказала…
— Господи, — я вздохнул так громко, что он понял намёк.
— Ладно, может, не сейчас, — сказал Ковбой. — Поговорим позже.
— Спасибо, — буркнул я.
Ковбой кивнул и вышел.
Роуз шагнула ближе:
— Можно тебя на минутку… снаружи?
Мы прошли по коридору туда, где было тихо. Оба несколько раз оглянулись, убеждаясь, что вокруг никого.
— Что мы теперь будем делать? — спросила Роуз, уперев руки в бока; тревога была у неё на лице, как на ладони.
— В каком смысле?
Она шагнула ближе, прямо ко мне.
— Не делай этого, Рихтер.
Я резко выдохнул.
— Что ты хочешь услышать? — прошептал я жёстко, взгляд метался, чтобы никто не подслушал. — Что я чувствую, будто мы подвели эту бедную женщину? Что она была бы жива, если бы Лия просто убила этого ублюдка? Как делает Новак?
Роуз глубоко вдохнула, опустив взгляд в пол.
— Я… потерялась, Рихтер.
Я моргнул, поражённый тем, как быстро она сдалась. В глубине души мне хотелось, чтобы она спорила, сказала, что хорошо, что Лия не убила Ночного Преследователя. Дала мне повод снова поверить в систему — повод, которого я сейчас не видел.
Но она не дала. Может, не могла. Как и я.
И всё же моя работа — вести, а не рассыпаться в сомнениях. Я должен держаться — иначе сломаюсь окончательно.
— Слушай, — я положил руку ей на плечо. Она мгновенно подняла на меня глаза. — Мы спасли Натали, не так ли?
Она кивнула, хотя тяжесть с лица никуда не делась.
— И, бог свидетель, сколько ещё живы потому, что Гранд и Харрис мертвы. Нам нужно держаться за эти победы, а не за поражения.
Напряжение в её плечах чуть-чуть спало.
— Мы спасли многих, Роуз. Матерей вроде Натали, семьи, которые имеют право наливать себе из крана воду и не умирать, потому что такие, как Гранд, мертвы, — я сделал паузу, не отводя взгляда. — Я могу на тебя рассчитывать?
Её лицо снова напряглось. Я должен был оставить ей и путь к отступлению. Вынужденная лояльность — бомба с часовым механизмом.
— Если ты к этому не готова — это нормально, — продолжил я мягко. — Возвращайся к обычной работе агента. Дай мне и Лие заниматься грязной стороной. В этом нет ничего постыдного. Честно, часть меня хочет, чтобы ты отошла, Роуз. Спаси себя. Ещё одна спасённая жизнь.