— Нет, — ответ прозвучал резко, без тени колебания. — На меня можешь рассчитывать.
Я вгляделся в её глаза. Потом кивнул и убрал руку.
Роуз обернулась, снова проверяя коридор, не подошёл ли кто.
— А как насчёт Лии и Новака? — голос был тихим, но в нём звучал вопрос на миллион.
Я выдохнул носом:
— Лию возьму на себя. Поговорю с ней. Она не сделает ничего безрассудного. Она самый умный человек из всех, кого я знаю. Ночной Преследователь этого не изменит.
— А Новак?
— Что ж, — я выдохнул. — Копнём его жертв. Узнаем, кем они были на самом деле. До тех пор — затаимся.
Роуз решительно кивнула.
И тут из-за угла вывалился Ковбой.
— Вы всё ещё здесь? — он моргнул, уставившись на нас.
Мы с Роуз переглянулись. Чёрт. Он что-нибудь слышал? Снаружи гремели стройки, но всё же…
— С соседями поговорил? — спросил я.
— Ага. Миссис Джонс в конце коридора ничего не слышала. Но я продолжу прочёсывать весь чёртов дом. Чтобы потом не всплыло ничего мерзкого.
— Хорошо. Агент Роуз, увидимся завтра на концерте? — сказал я достаточно громко, чтобы Ковбой услышал.
— Да, я буду.
Ковбой нахмурился:
— Постойте. Какой концерт?
— Лия Нахтнебель, — сказал я.
— Та… пианистка? — он приподнял бровь.
— Ага, — подтвердила я. — Маккорт решил, что нам стоит показаться. Единство фронта после того, что случилось.
Хмурость Ковбоя усилилась:
— И никто меня не позвал? Эта женщина — на все десять!
Роуз закатила глаза:
— Может, именно поэтому тебя и не позвали. После случившегося нам надо выглядеть профессионально, Ковбой, а не ловить жалобу о домогательстве от Лии Нахтнебель. Увидимся в офисе.
Она развернулась и быстро пошла по коридору.
— Да что за! — крикнул ей вслед Ковбой. — Думаешь, я какой-то неуправляемый пёс? Я умею аккуратно подходить к женщине! Я «Грин Флаг» парень, Роуз! «Зелёный»!
Я покачал головой:
— Увидимся в офисе.
Проходя мимо квартиры жертвы, я остановился и всмотрелся в короткий коридор. Ещё один ребёнок без матери. Ещё одна невиновная женщина, стёртая с лица земли Ночным Преследователем — жестоким насильником, которого суд позволил выйти на свободу.
В голове крутилась и Лия.
Я должен был сообщить ей об этом. Рано или поздно она бы узнала, но главный вопрос — каковы последствия? Мы договорились держаться серийных убийц и позволить судам заниматься прочей мразью. Но к чему это нас привело?
Мир был уже не просто вывернут наизнанку. Он был выкорчеван до основания. Хаос стал новой нормой, а безумие — его оружием.
И ещё был Новак. Если бы он занялся Ночным Преследователем, Терри Паттерсон был бы мёртв — либо привязанный к рельсам, либо плавающий лицом вниз в реке. Рядом аккуратно был бы вырезан символ анкха — подпись Новака.
Но действительно ли псих, убивающий людей на железнодорожных путях, — лучший выбор, тем более оправданный?
Пока я шёл по коридору, голос в голове звучал отчётливо. Как ни старайся его заглушить, он повторял одно и то же.
Если бы Лия убила его, Реджина Кинг была бы жива.
Глава двадцать третья
Роуз
Я дёрнула ворот пиджака, пытаясь ухватить воздуха. Всё это казалось неправильным. Мы с Маккортом сидели в ВИП-ложе рядом с Лукой Домицио. Оба пришли на рождественский концерт Лии — главное шоу года. Напротив расселись самые громкие имена в политике и бизнесе — вроде только что переизбранного сенатора Уизера, который метнул в нашу сторону ненавидящий взгляд.
Мы выглядели нелепо: в костюмах, с жетонами на цепочках на шее. А Лука с Маккортом обменивались взглядами, как двое школьников перед дракой на площадке.
— Можно хотя бы убрать эти чёртовы жетоны в карман? — проворчала я. — Чувствую себя идиоткой, будто на месте преступления.
Маккорт поёрзал на сиденье:
— Думаешь, мне это нравится? Я бы лучше сейчас разбирался с активным стрелком. Но приказ есть приказ. — Он заглотнул обезболивающее как раз в тот момент, когда его окликнул очередной репортёр. Мы оба натянуто улыбнулись — вспышка камеры на секунду ослепила.
Я глянула на пустое кресло рядом — там должен был сидеть Рихтер.
— Было бы неплохо, если б он уже явился, — пробурчал Маккорт.
— Сказал, что заканчивает дела в офисе. Он придёт, — заверила я.
Маккорт коротко хохотнул:
— Ещё бы ему не прийти. Это? Всё это? Его каша. И они, чёрт побери, это знают.
Я подалась вперёд, заинтригованная:
— Ты что-нибудь слышал насчёт ареста?