Я была здесь больше трёх часов, и опустевшие улицы казались апокалиптическими.
Меня кольнула вина: я не сказала Лие или Лиаму о своём решении вести за ней наблюдение. Но когда она сказала, что за ней следят, я решила, что сидеть сложа руки — не вариант. И моя скрытность была не для того, чтобы обмануть или предать её, а чтобы всё получилось. Реальное наружное наблюдение вовсе не похоже на то, как его показывают в кино. Держать «таинственную» машину у дома неделями — вернейший способ привлечь внимание. Люди натасканы тем, что видят на экране.
А уж выслеживать того, кто сам выслеживает, — задача сложнее вдвойне. Преследователи и без того настороже.
Так что первое правило моей операции — выяснить, кто следует за Лией, — секретность.
Я была готова к длинной ночи, в которой не произойдёт ничего, когда из её двора выехала Audi. Был уже первый час ночи. Куда, чёрт возьми, она направлялась?
Я бегом добралась до своей машины, которую припарковала за магазином на первом перекрёстке за пределами Бикон-Хилла. Как и ожидалось, машина Лии остановилась на красный. Я скользнула на сиденье и дождалась зелёного. Затем медленно выехала с парковки и начала следить за ней.
Она поехала на запад через город, в сторону Детской больницы. Потом притормозила и встала на тёмной жилой улице.
Я с изумлением увидела, как из машины выходит Лия Нахтнебель, всемирно известная пианистка, — и не узнать её. Теперь у неё была короткая светлая стрижка, крошечное мини-платье и кожаная куртка. Тяжёлый макияж стирал любые следы элегантной артистки, с которой я ещё несколькими часами ранее сидела напротив. Даже нос и глаза казались другими.
Она прошла около мили и пришла к The Thirsty Monkey — забегаловке на тускло освещённом углу. Неоновая вывеска OPEN бешено мигала, отгоняя тьму. Разбитые окна бара напоминали о лучших днях, давно минувших.
Не колеблясь, она толкнула дверь и вошла.
Я прижалась к бордюру, выключила фары и двигатель. Час поздний — район был относительно тихим, но я всё равно отлично сливалась с редкими машинами и запоздалыми прохожими.
Наблюдая, как люди выходят из The Thirsty Monkey покурить, я ощутила, как меня накрывает тревога. Понятия не имела, зачем Лия здесь, но где-то глубоко внутри знала: это вовсе не ночной караоке.
Лия
Распахнув дверь бара, я получила по лицу удар громкой музыки и вони сигаретного дыма, смешанной с жирным ароматом куриных крылышек. Невнятные голоса и корявый смех эхом перекатывались от толпы пьяных, раскиданных по тускло освещённому залу. Стены были увешаны разбитыми неоновыми пивными вывесками и выжженными солнцем постерами групп. Столы были исцарапаны, на них остались шрамы бесконечных буйных ночей. В углу пылился старый музыкальный автомат.
Я ещё не успела дойти до стойки, как первый пьяница перегородил мне путь и спросил, не хочу ли выпить. Я проигнорировала его и заказала виски у загнанного бармена, который кивком дал понять, что услышал, не прекращая наливать другой заказ.
— Привет, красавица, — сказал другой мужик, лет сорока, вонявший спиртным, привалившись к стойке рядом со мной. — Можно угощу?
— Нет. — Я взяла у бармена стакан виски и уже собиралась повернуться, когда он преградил мне дорогу.
— Почему?
Я взглянула на пятна барбекю-соуса на его белой рубашке. Полуприкрытые глаза говорили, что он в шаге от отключки.
— Предпочту не говорить, — ответила я, пытаясь обойти его.
Он снова встал на пути.
— Думаешь, ты слишком хороша для меня? — пробормотал он.
Я осушила примерно половину виски одним плавным глотком и вздохнула:
— Разумеется. Дело даже не в том, что у тебя пальцы пожелтели от сигарет, что от тебя воняет изо рта и что ты не умеешь есть куриные крылышки, для которых, буквально, не нужны приборы.
Глаза у него округлились, недоверие проступило на пунцовом лице.
— По правде говоря, больше всего меня отталкивает след от обручального кольца на твоём пальце. Рука загорела, кроме белой полоски там, где ты обычно носишь кольцо. Ты снял его, когда пришёл сюда. Так что если ты сегодня с кем и ляжешь, то со своей женой, которая, по моему личному мнению, вовсе не заслуживает ужаса — иметь в своей постели такого, как ты.
Он нахмурил брови:
— Высокомерная сука.
Я улыбнулась, наконец протиснувшись мимо него:
— Спасибо.
Лишь после ещё одного отказа мне удалось занять высокий столик посреди бара. Время от времени очередной искатель удачи пытался сорвать куш. Я отшивала всех. Я пришла сюда не за этим, хотя с тех пор, как умер Эммануэль, я тосковала по хорошему сексу. Не то место, чтобы его найти. Я пришла сюда не за развлечением. Я пришла показаться. Я пришла как приманка.