— Ковбой! — рявкнула я, хватая его за руку. — Какого чёрта ты творишь? У нас нет ордера на обыск!
— Не нужен. Миссис Карр дала разрешение, помнишь?
— Нет, не помню. Я с ней никогда не встречалась.
— В это время она обычно дремлет у себя в доме.
— Что? Как часто ты здесь бывал?
— Два, может, три раза. Миссис Карр всегда меня приглашаeт. В прошлый раз она всё показала, пока мы не дошли до той красной двери в конце цеха. Внутрь не пустила. Под благовидным предлогом довела обратно до дома.
— Камеры? — я попыталась его остановить хоть чем-то.
Ковбой покачал головой:
— Камер нет. Она и это сказала. Тебе это не кажется странным? Большой индюшатник без видеонаблюдения? Что скрывает Карл Карр?
Мы остановились перед красной металлической дверью.
— Похоже, заперто, — сказала я, надеясь прекратить это безумие.
— Поэтому я и сделал ключ по фотографии замка.
Ковбой усмехнулся и достал ключ.
Я застыла, не веря, как он вставил его. Замок щёлкнул.
Если я когда-то думала, что Ковбой только лает и не кусает, это осталось в прошлом.
— О, смотри, — сказал он, распахивая дверь. — Открыто. Прямо как миссис Карр нам и сказала, — и бросил на меня лукавый, всё понимающий взгляд.
— Ковбой, за это у нас заберут значки.
— Неа, — он шагнул внутрь. — Не если я прав насчёт того, что здесь. Старая, милая миссис Карр будет делать вид, что понятия не имела о секретах красной двери. Она подыграет нашей лжи, что дала нам разрешение свободно осмотреться. В подтверждение своей невиновности.
Небольшая кладовая выглядела обычно — полки с пыльной бытовой химией и потертый ковёр, расстеленный на полу. Но чувство, что-то не так, не отпускало. Эта красная дверь… она тут была чужой.
— Тут ничего нет, — сказала я, обводя комнату рукой. — Видишь?
Ковбой провёл пальцем по пыльной бутылке с моющим средством.
— Может быть.
— «Может быть»? Что, к чёрту, значит «может быть»? Здесь пусто! Пошли, пока она не проснулась, — я всплеснула руками; раздражение закипало.
Ковбой застыл, упёр руки в бока, на лице — поражение. Но затем его глаза сузились и уткнулись во что-то на полу.
— Подожди.
Не сказав больше ни слова, он дёрнул ковёр в сторону, открыв люк в полу. Сердце у меня забилось чаще, когда он распахнул его и посветил в бездну. Инстинкт включился. Я вытащила пистолет и пошла следом, чувствуя, как в груди нарастает напряжение.
Про себя я прокляла всех: Карра, Рихтера, Ковбоя, Лию. Всех.
Было поздно. Секрет Карла Карра вот-вот должен был попасть на все новостные каналы страны.
Когда мы спускались по тёмной узкой лестнице, в лицо ударил запах фекалий и гниющего мяса, меня вывернуло. Кровью были забрызганы стены и ступени. Внизу фонарик Ковбоя дрогнул, едва не выскользнув из его руки.
— Чёртова жесть, — прохрипел он. Я проследила за лучом фонаря — дыхание перехватило: полка, заставленная человеческими головами, плавающими в банках.
— Дерьмо, — прошептала я, чувствуя, как ужас сжимает горло.
Ковбой будто очнулся, стал метаться лучом, будто ожидая, что Карл Карр в любую секунду выскочит из тени.
— Чисто, — выдавил он, подавляя рвотный спазм; фонарь освещал только нас и останки женщин.
Я вытащила телефон, уже набирая номер.
— Боже… Не верю, — выдохнула я.
— Карл Карр, — сказала я уже ровно. — Он не начинает заново. Он в бегах.
Ковбой медленно кивнул:
— Эта мразь.
Я вызвала ордер на обыск и ордер на арест Карла Карра. И подмогу.
По крайней мере, если все решат, что Карр в бегах, никто не заподозрит, что он мёртв — от руки Лии. Нет тела — нет доказательств. Карл Карр просто… исчез.
— Значит, миссис Карр солгала тебе при первом контакте. Держу пари, он был здесь, и она предупредила его, что мы на следе. Вот он и сбежал.
— Логичнее всего, — сказала я. — Старая, злая карга. Кто вообще защищает такого монстра?
— Мать, — ответила я ровно, без эмоций.
Я встала рядом с Ковбоем, уставившись на жуткую картину. Головы с распухшими глазами и губами, взвешенные в жидкости, казались зомби. Это было чудовищно.
И всё же я не могла не почувствовать тёмного удовлетворения. Карл Карр ушёл из мира в великой боли.
— Позвоним Рихтеру уже наверху, — сказала я, не отрывая взгляда от банок.
Ковбой сжал челюсти и коротко, обречённо кивнул.
— Я доверился нутру, как Рихтер учил, — пробормотал он, повторяя это, пока мы поднимались обратно по ступеням.