Желудок скрутило от страха. Она мертва?
Я дёрнул её ремень, но он не поддавался. Пальцы окоченели, всё тело трясло, пока я боролся с пряжкой. Этот чёртов ремень снова.
— Лия! — прохрипел я, захлёбываясь дымом.
И тут сквозь рёв пламени прорезался голос Роуз:
— Рихтер!
Она уже была рядом — лицо каменное, решительное. Не колеблясь, выхватила перочинный нож. Обжигая руки, за считанные секунды перерезала ремень.
— Тяни! — взвыла она, сорвав голос.
Вместе мы выволокли Лию из нутра машины; мышцы горели при каждом рывке. Мы волоком оттащили её прочь от пожара и повалились на клок травы у путей.
— Вы целы? — закричал издалека машинист, бежавший к нам.
Я его проигнорировал и опустился на колени рядом с Лией. Обожжённые руки дрожали, когда я прижал пальцы к её шее, отчаянно ища пульс.
Если она мертва…
Секунды тянулись мучительно долго. Я затаил дыхание. И вдруг под кончиками пальцев едва шевельнулось — толчок. Пульс. Слабый, но есть.
Облегчение хлынуло, как прилив. Я шумно вдохнул и прижал её безвольное тело к себе.
Роуз опустилась рядом, глаза распахнуты от паники:
— Она жива?
Я кивнул, горло стянуло от нахлынувшего.
Роуз кивнула и достала телефон:
— Нам нужна скорая на железнодорожном переезде на Пайн-стрит, рядом с Wilkers Manufacturing. Поезд столкнулся с автомобилем, — она повесила трубку и повернулась к машинисту: — Вы не пострадали?
— Нет, — ответил мужчина дрожащим голосом.
— Хорошо. Отойдите и ждите у поезда, — резко распорядилась Роуз и снова опустилась рядом со мной на колени.
Мы сидели молча, глядя на обломки. Вдали плясало пламя, отбрасывая жуткие тени на искорёженный металл — теперь уже последнюю обитель Новака.
— В каком-то долбаном смысле это может быть тем финалом, который нам всем был нужен, — пробормотала Роуз, не отрывая взгляда от горящих обломков.
Я хотел согласиться. Хотел сказать «да», как в кино, где аккуратный, счастливый финал всё расставляет по местам. Новак мёртв. Лия жива. Мы могли бы выкрутить историю — двое влюблённых застряли на рельсах, машина заглохла в самый неподходящий момент.
Но глубоко внутри я знал: всё не так просто.
Новак прислал мне адрес, где Лия собиралась его убить. Он даже сказал, как её спасти. От этого оставался неприятный привкус. Даже смертью Новак дёргал за ниточки — кукловод, играющий последнюю партию из-за могилы.
Он всё это спланировал?
Но зачем?
— Надеюсь, это правда конец, — пробормотал я, прищурившись, глядя на смятый, горящий остов машины Новака. — Иисус, Аллах, Будда или даже сам чёртов дьявол… Я отдам свою душу в обмен на то, чтобы всё, мать его, на этом закончилось. Конец — и ничего больше.
Глава сорок пятая
Роуз
Несколько месяцев спустя
Я сидела в гладком, современном переговорном зале подземного комплекса Obligato. Полы из полированного чёрного мрамора отражали мягкий верхний свет. По стенам — египетское искусство. Место холодное, безличное — создано, чтобы впечатлять, ничего не выдавая. Рука Новака была здесь повсюду — напоминание о нём на каждом шагу.
По обе стороны от меня сидели хитрые юристы с непроницаемыми лицами, изучая контракт, который я собиралась подписать. Лучшие, каких только можно купить, — такие, что и О. Джея отмазали бы.
По другую сторону стола расположились директор ФБР Маккорт и сенатор Уизер с пожилым, уставшим федеральным прокурором. Тот выглядел образцовым госслужащим: дешёвый костюм, потёртый вид. Перед каждым стулом — бутылка воды, ярлыки выровнены как по линейке.
Маккорт как всегда был высокомерен и нечитабелен, а Уизер улыбался своей привычной смесью склизкой любезности и наигранного шарма.
Взгляд Уизера скользнул к ручке в моих изуродованных шрамах руках — пожизненному напоминанию о той ночи, когда я вытаскивала Лию из горящей машины.
Мои юристы кивнули, давая понять, что всё в порядке.
Я подписала несколько экземпляров контракта — того самого, который официально возвращал Obligato статус поставщика облачного хранилища для ФБР.
Когда юристы передали подписанную копию, Уизер засиял. Голос у него был раздражающе бодрый:
— Чувствуется, как будто возвращаемся домой, — сказал он, глаза заблестели. — Особенно после щедрого взноса Obligato в наш суперфонд на следующую гонку. — Он подался вперёд, понизив голос, словно делился секретом: — Если я когда-нибудь могу вам помочь…