— Прости, — сказала я, и улыбка стала шире, сама собой. — Но вообще-то она права.
Он покачал головой, и в глазах мелькнула озорная искорка:
— Почему у меня чувство, что тебе вовсе не жаль?
Мы засмеялись. Смех был лёгким, но под ним скрывалось напряжение — невысказанная правда, повисшая между нами.
— Она умоляет меня спросить, не послушаешь ли ты, как она играет, — произнёс он нерешительно, будто пожалел о словах, едва они сорвались с языка.
— С удовольствием.
Лиам едва заметно улыбнулся.
Я оставила ему выход:
— Конечно, когда у тебя будет меньше дел.
— Да, — сказал он. — Когда будет меньше дел.
Шум волн, разбивающихся о скалы внизу, заполнил паузу. На миг всё стало мирным, словно мир перестал вращаться и остались только мы. Я смаковала это ощущение. Гнев ушёл из его глаз, а ненависть, когда-то грозившая поглотить его целиком, рассеялась.
Но мир недолговечен.
Моя ладонь лежала на манильской папке рядом. Я усвоила урок дорогой ценой. Месть не стоит того, чтобы потерять то, что есть у меня с Лиамом, и я не могла позволить внутреннему монстру снова взять верх. Не в этот раз. Не после всего. После аварии, после больницы, после того, что Ян Новак запустил из могилы.
Не раздумывая, я протянула ему папку. Сердце забилось чаще, и я почти пожалела, но знала, что поступаю правильно.
Лиам раскрыл папку. Нахмурился, пробегая глазами по страницам. Взгляд сузился, сосредоточенный.
— Если это верно, завтра мы сможем перехватить грузовик с жертвами торговли людьми, идущий из Техаса в Нью-Йорк, — пробормотал он.
Я кивнула. Голос прозвучал тихо, но твёрдо:
— Это может вывести и на пропавших девочек. Тех, которых увезли от границы. Тот же картель.
Его глаза не отрывались от бумаг. Он уже просчитывал каждый шаг. Внезапно он поднялся, крепко сжав папку в руке:
— Мне нужно заняться этим немедленно.
Я тоже встала и кивнула, хотя внутри что-то шевельнулось — сомнение, тень неуверенности.
Лиам помедлил дольше обычного. Взгляд смягчился, он достал из кармана сложенный листок. Когда он передал его мне, наши пальцы соприкоснулись. Между нами пробежала странная искра.
— Что это? — спросила я, развернув листок и уставившись на имя, написанное на нём.
Лицо Лиама омрачилось:
— В каком смысле «что»? Это Массимо Чандлер. Имя, о котором ты мне написала. Заключённый исправительного учреждения Саут-Бэй. Ты просила меня навести о нём справки.
По спине пробежал холодок.
— Я не отправляла тебе это сообщение.
Он уставился на меня с недоверием и тревогой вперемешку:
— В смысле? Оно пришло на мою «раскладушку».
— Я тебе ничего не отправляла, — повторила я, голос оставался ровным, но мысли метались. Кто прислал ему это имя? И зачем?
Лиам первым очнулся от замешательства. Отрывисто качнул головой, будто стряхивая его:
— Разберёмся позже, — сказал он, приподняв папку. — Сейчас надо действовать.
Он положил ладонь мне на руку. Сквозь ожоговые рубцы на его коже исходило тепло. Эти шрамы связывали нас троих — его, Роуз и меня — с той ночью.
— Я позвоню, как только смогу. Подожди меня, прежде чем говорить с Массимо Чандлером, — его голос был низким, торопливым.
Я кивнула и смотрела, как его рука скользнула прочь, оставив странную пустоту там, где только что было его прикосновение. Он быстро зашагал по потёртому пирсу. Его силуэт уменьшался, пока он не приблизился к машине, припаркованной у старой фабрики.
Я смотрела ему вслед, а в голове бушевал вихрь — растерянность, тревога и ещё кое-что… тёмное. Это снова одна из извращённых игр Яна Новака? Они уже начались?
Взгляд упал на имя, нацарапанное на листке в моей руке.
Массимо Чандлер. Исправительное учреждение Саут-Бэй.
Лиам велел ждать, но инстинкты подсказывали обратное. Спускаясь по пирсу, я уже набирала номер Роуз.
— Алло? — откликнулась она.
— Это я, — сказала я резко. — Нужно попросить одолжение у окружного прокурора.
— Что нужно?
— Неформальный визит в исправительное учреждение Саут-Бэй. Вне протокола. Без камер. Пусть Уизер согласует это с ним — и напомни ему о наших пожертвованиях.
— Ладно, — протянула Роуз, и в голосе прозвучал интерес. — С кем ты хочешь там поговорить?
Я ещё раз взглянула на имя. Пальцы крепче сжали листок.
— С Массимо Чандлером. И мне нужно больше, чем просто комната для разговора.