Хоть подобная тактика здорово замедляла продвижение, она была чертовски эффективна. Сближаясь с противником под непрерывным огнем, ударная группа не потеряла ни одного бойца. Шквал вражеской магии развеивался, разбивался о щиты, отклонялся вырванными из мостовой парящими каменными глыбами. В то же время отряд не забывал и об атаке, боевые чары то хлестали по всему строю захватчиков, то концентрировались, нащупав слабо прикрытый участок. С каждым обменом залпами ибасанцы теряли людей — кого-то убивало на месте, кто-то корчился, умирая.
И вражеские маги запаниковали. Бросив в атаку троллей, скелетов и железноклювов, они прекратили передвижения, исступленно сжигая свои резервы, чтобы достичь максимальной плотности огня. Этот отчаянный натиск поначалу принес результаты — ударная группа потеряла троих, но быстро перестроилась, прекратив продвижение и встав оборонительной формацией.
Вот теперь Аланик, Ксвим и Зак взялись за дело по-настоящему. Аланик за несколько секунд сотворил гигантскую птицу из слепящего оранжевого пламени и направил ее навстречу железноклювам. Истребив стаю — просто пролетев сквозь нее — огненная птица устремилась к группе отчаянно колдующих ибасанских магов. Кто-то из них сумел сбить ее развеивающей волной, но вместо того, чтобы исчезнуть, птица взорвалась, поглотив всю группу — и часть соседних — в ревущем раскаленном инферно.
Сам же Аланик уже не следил за своей птицей. Отпустив ее на волю, он занялся приближающимися боевыми троллями и скелетами. Указав в их сторону посохом, он выпустил очередь из пяти крохотных — но ярких, словно маленькие звезды, невероятно быстрых оранжевых искр. В мгновение ока они достигли троллей и детонировали в чудовищное море огня, куда мощнее, чем заурядные фаерболы.
Большинство троллей обратились в пепел, но пять из них оказались теми самыми, сверхстойкими троллями, с которыми уже приходилось встречаться Зориану. Мощнейшие защитные чары укрывали их от огня и любого другого ущерба. Эти пятеро пережили удар Аланика, но были обожжены и растеряны, так что жрец переключился на приближающиеся полчища скелетов.
Огонь остальной группы уже потрепал орду нежити, но в строю все еще было несколько сотен костяных воинов — тех, что лучше других держали магический удар. Видимо, в их кости были впечатаны мощные обереги, защищающие от обычных заклятий. Казалось, что не меньше четверти от общего числа скелетов все же прорвутся к их группе, что действительно опасно — но когда вал нежити был уже совсем близок, Аланик сделал резкий жест свободной рукой.
Не было никаких спецэффектов — просто зловещий огонь, горящий в пустых глазницах нежити, тотчас погас. Полчища скелетов молча повалились наземь, как марионетки с обрезанными нитями.
Ксвим тем временем противостоял вражеским магам. Стоило захватчикам сконцентрировать на ком-то огонь — как по его жесту на пути чар возникали прозрачные фиолетовые облачка, развеивающие добрую половину враждебной магии. Иногда, когда ибасанцы прибегали к действительно мощным заклинаниям, куратор пускал стремительные молочно-белые шарики эктоплазмы, безошибочно перехватывающие и подрывающие вражеские удары на полпути. А в те редкие мгновения, когда группе не требовалась защита, Ксвим обстреливал вражеские щиты яркими голубыми искрами — и сколь бы мощными ни казались защитные чары, они мгновенно рассеивались.
Зак, на удивление, не стал, как остальные, сыпать атакующими заклинаниями. Вместо этого он выдирал из мостовой здоровенные куски и швырял их в захватчиков, как живая катапульта. Грубо, но неожиданно эффективно — в отличие от чар, булыжники и гравий не развеять, да и защититься от массивных снарядов было непросто. Ибасанцам оставалось лишь пытаться увернуться — что зачастую подставляло их под другие, не менее смертоносные удары. Те же пятеро троллей, что пережили огненные звезды Аланика, не успели среагировать и были сокрушены многотонным каменным градом.
Зориан даже задумался на миг, почему, при всей эффективности, другие не повторяют за Заком — но сообразил, что большинству просто не хватит меткости. В отличие от боевых чар, булыжники не имели самонаведения. Вероятно, Заку потребовались буквально десятилетия практики, чтобы достичь такой устрашающей точности.