– Это японское искусство, – я был уверен, что лорд прекрасно знает, чем одно отличается от другого, но решил подыграть. – Я же склоняюсь к китайским методикам. Тайцзи-цюань, багуа-джан. Немного из синъи-цюань. На самом деле я определенного стиля не придерживаюсь. Учителя у меня не было, так что пытался учиться по книгам, а там многое размыто и мутно. Вот я и нахватался оттуда да отсюда. Что-то получилось, что-то нет.
– А почему раньше ничего такого не показывал? – граф наверняка уже знал ответ, но то, что он вообще это спросил, означало, что байка с обучением по книгам вроде как даже прокатила, тем более даже специалисту сложно опознать в моих движениях единый стиль, а вот осколки разных запросто. Мы проверяли.
– Умеешь считать до десяти, остановись на семи, – я пожал плечами и поморщился от боли в ребрах. – Это мой козырь на крайний случай. Сегодня как раз был такой.
– И он сработал, – лорд Сомерсет вдруг улыбнулся. – Благодарю за спасение моей дочери. О награде мы еще поговорим. И теперь я полностью уверен в твоей победе на Большом дерби. А значит, предстоит много работы, но в конце… ты не пожалеешь.
– Конечно, милорд, – я встал и поклонился, чтобы скрыть злую усмешку. – Никогда!
Глава 18
– Пашалста, ваш кебаб, – Петр с полупоклоном протянул бумажный пакет с едой клиенту. – Прихадите ишо!
– Спасибо, – высокий неопрятный мужик, по виду рабочий, выбравшийся со стройки на обед, схватил его и тут же впился зубами в сочное мясо. – Фкуфно! Правду говорили, что тут хорошо готовят.
– Канешна! – шаман расплылся в улыбке, отчего все, кто его знал, попадали бы в обморок. – У Салама лушший кебаб и шаурма в мире! Прихадите все, не пажалеете!
Строитель махнул рукой и поплелся к выходу с рынка, жуя обед, а Ярве тайком выдохнул и осмотрелся. Лицедейство теперь давалось ему без проблем, не приходилось ломать себя, чтобы улыбнуться клиенту. Да и в целом он уже немного ощущал себя Саламом ибн Харун аль-Рашидом, эмигрантом с Ближнего Востока, попавшим на Авалон с помощью родни, заплатившей огромную мзду, и открывшим закусочную на рынке Портабелло. Что даже коренным британцам сделать было не так просто.
Слухи о том, что Салам был связан с правящим домом одной из ближневосточных стран, запустила агентура Российской империи, а немцы, работавшие в плотной связке, сумели создать весьма правдоподобную легенду, которая прошла даже глубокую проверку авалонской контрразведки. Та держала под контролем подобные места, что было неудивительно, учитывая близость Букингемского дворца. И хоть подобное казалось почти невозможным, даже Харука прекрасно вписалась в историю дальнего родственника третьей жены шейха, который попал в немилость и был вынужден бежать из страны. А все потому, что не утерпел и присвоил себе тайком вывезенную из Эллуриана темную эльфийку. Шейх предвкушал, как пополнит свой гарем необычной девушкой, но остался с носом и очень расстроился, так что Саламу пришлось спасаться.
На самом деле настоящего араба спецслужбы взяли немного раньше, поймав при попытке проникновения в зону отчуждения вокруг портала, вместе с группой наемников, с которыми тот рассчитывал совершить налет и похитить несколько эльфиек и кентавров. Но не фортануло, охрана сработала как надо, и алчного дельца встретили нежные объятья осназа. И так совпало, что произошло это, как раз когда Варлоку со товарищи срочно понадобилась легенда, так что было решено использовать имя и связи Салама в обмен на свободу.
Естественно, знали об этом единицы. Для всех непутевый отпрыск рода аль-Рашид предал своего шейха и бежал туда, где его будет тяжело достать. Причем не один, а с любовницей и добычей – темной эльфийкой. Причем авалонская контрразведка, узнав, что к ним попал такой человек, очень возбудилась, поскольку тот обладал компроматом на шейха, но пока Петра не трогали, лишь приглядывали, надеясь что-нибудь выудить. Шамана это мало волновало, поскольку он надеялся, что к тому времени, как за него возьмутся всерьез, они сами прихватят бриттов за мягкое вымя и свалят домой. Так что он спокойно торговал шаурмой и кебабом, вдруг осознав, что ему нравится такая жизнь.
До этого шаман не подозревал, насколько сильно поменялись его приоритеты, просто не было на это времени. Приходилось куда-то бежать, кого-то спасать или спасаться самому. А вот так, чтобы сесть, выдохнуть и ощутить вкус жизни, не было и секунды. И лишь сейчас, когда на смену смертельной опасности пришел размеренный быт, Ярве вдруг понял, что это и есть жизнь. Не бесконечная война и погоня за эфемерным величием, а возможность вставать утром с постели вместе с любимой женщиной. Готовить завтрак. Листать газету за чашкой кофе. Потом идти на работу, где не будет желающих открутить тебе голову. И возвращаться домой, где тебя ждут.