Сопкин улыбнулся, обнажив крепкие зубы:
— Нужное дело, но мелкое. То, что предстоит нам сейчас, несравнимо масштабнее. Прошу, — он указал на карту Маньчжурии, развернутую на столе.
Я подошел ближе. Карта оказалась детальной военной топографической съемкой приграничных районов, с нанесенными от руки пометками. Красным карандашом отмечены японские гарнизоны, синим возможные пути продвижения наших войск.
— Изучал подходы к Дацину, — Сопкин обвел пальцем район нефтяных месторождений. — Местность гладкая, как стол, для танков идеально, но и нас будет видно издалека. Придется использовать складки местности для скрытного приближения.
Его палец заскользил по карте:
— Вот здесь болотистая низина, танки не пройдут, придется огибать. Зато тут — смотрите, — он указал на извилистую линию, — русло пересохшей реки. Глубина до четырех метров, идеальное укрытие для техники при дневном марше.
В его движениях чувствовалась энергия сжатой пружины, готовой распрямиться в нужный момент. Этот человек явно не привык сидеть на месте.
— Что скажете о силах японцев в этом районе? — спросил я, разглядывая красные отметки на карте.
Сопкин достал из картонной папки несколько фотографий:
— Разведка доносит о двух усиленных пехотных ротах, общей численностью до трехсот штыков. Легкая артиллерия, четыре горных орудия калибра семьдесят пять миллиметров. Бронетехника десяток легких танков «Тип 89», жестянки с противопульной броней.
Он выложил на стол фотографию приземистого японского танка на фоне маньчжурского пейзажа:
— Наши Т-30 прошьют их насквозь с любой дистанции. Основная проблема это авиация. У японцев на аэродроме в Цицикаре эскадрилья истребителей «Накадзима».
— Наши танки до подхода к Дацину будут тщательно замаскированы, — заметил я. — Марш только ночью или в утреннем тумане. И это еще не все.
Я достал из планшета запечатанный конверт с грифом «Совершенно секретно» и положил перед Сопкиным:
— Ознакомьтесь. Только вам лично.
Сопкин аккуратно вскрыл конверт. Его брови поползли вверх, когда он увидел чертежи и фотографии «Катюш».
— Что это? Ракетная система? — в его голосе звучала смесь удивления и восхищения. — Никогда не видел ничего подобного.
— Новейшая разработка, — подтвердил я. — Реактивная система залпового огня. Шестнадцать снарядов за восемь секунд. Дальность до пяти с половиной километров. Эффект уничтожение всего живого на площади до двух гектаров.
Сопкин присвистнул:
— Потрясающе. И сколько таких систем будет в нашем распоряжении?
— Две установки. Достаточно для демонстрации силы и решения тактических задач. Особенно важен будет психологический эффект. Японцы никогда не сталкивались с подобным оружием.
Сопкин задумчиво потер подбородок:
— Понимаю. Внезапность, шок, паника… — Он снова склонился над картой. — Предлагаю следующую тактику: танковый кулак наносит основной удар здесь, — его палец указал на центр японской обороны, — а эти «Катюши» поддерживают с фланга, выбивая их артиллерийские позиции и резервы.
Я кивнул:
— Добавьте к этому китайскую пехоту, которая создаст видимость масштабного наступления местных сил, — я поднял на него внимательный взгляд: — Насколько надежны наши китайские товарищи? Слышал, там каждый командир тянет одеяло на себя.
— На нас будет работать Хэ Лун, один из лучших командиров китайских коммунистов, — ответил Сопкин. — Мы налаживаем контакт через Коминтерн. Кроме того, местные крестьяне ненавидят японцев, поддержка населения обеспечена.
Он выпрямился и подошел к пологу палатки. Откинулся, выглянул наружу.
— Так мало времени на подготовку, — произнес он, не оборачиваясь. — Сжатые сроки, но выполнимо. Танки уже доставлены железной дорогой в приграничную зону, замаскированы под сельскохозяйственную технику. Личный состав проходит специальную подготовку.
Он повернулся ко мне, в его глазах читалась решимость:
— Вы уже знакомы с капитаном Окуневым?
— Только по документам, — ответил я. — Талантливый танкист, по отзывам.
— Не просто талантливый, а гениальный, — Сопкин улыбнулся. — Я лично отобрал его для командования танковым батальоном. Этот человек чувствует бронемашину, как продолжение собственного тела. В учебном бою на полигоне умудрился подбить три мишени из движения, на полном ходу.
Он вернулся к столу и склонился над картой:
— Предлагаю решить вопрос с маршрутом движения. Вот смотрите, — его палец обвел излучину реки, — если двигаться ночью через этот участок, можно срезать почти двадцать километров и выйти прямо к флангу японских позиций.