Из темноты появился Александров, мой начальник охраны.
— Товарищ Краснов, все готово к выдвижению. Штабная машина ждет.
Я кивнул:
— Идемте, товарищи. Пора начинать.
Мы направились к замаскированным автомобилям. Операция «Дацин» вступала в активную фазу. Маятник истории качнулся, и теперь его движение зависело от наших действий.
Глава 16
Пересечение границы
Пограничная река Аргунь встретила нас тревожным шепотом течения и густым туманом, стелющимся над водой.
В темноте летней ночи лишь смутно угадывались очертания деревьев на противоположном берегу. Китай совсем рядом, отделенный только этой неширокой, но стремительной рекой.
Я стоял на пригорке, наблюдая за выдвижением техники к месту переправы. Александров бесшумно возник рядом.
— Разведка докладывает, что японских патрулей в ближайшие три километра не обнаружено, — доложил он. — Брод подготовлен, наведен понтонный мост, саперы проверили дно.
— Китайские проводники уже на той стороне? — спросил я, вглядываясь в противоположный берег.
— Да, люди Хэ Луна заняли позиции. Сигналят, что путь свободен. «Молот» сообщил, что головная машина готова к переправе. Ждем разрешения.
Я кивнул:
— Разрешаю начать операцию.
Вскоре в предрассветной мгле танковая колонна медленно тронулась к реке. Первым шел Т-30 с бортовым номером, закрашенным грязью.
Командир машины, капитан Окунев, лично вел головной танк. Сквозь брезентовый полог штабной машины я наблюдал, как тридцатитонная махина осторожно вошла в реку.
Дизельный двигатель работал на минимальных оборотах, издавая лишь приглушенное глухое урчание. Танки двигались с поразительным для такой массы шумом.
Наблюдая за переправой, я вспомнил, как в другой жизни, в XXI веке, читал в исторических монографиях о партизанских операциях времен Гражданской войны. Тогда, в 1919–1920 годах, отряды красных партизан в Забайкалье преодолевали эту же самую реку на плотах и лодках, неся на себе лишь винтовки и пулеметы.
Теперь история сделала новый виток. Механизированная колонна с танками и артиллерией пересекала Аргунь, чтобы опередить японцев в захвате стратегически важного нефтяного месторождения.
Танки один за другим медленно преодолевали реку. За ними двигались грузовики с пехотой, затем артиллерийские тягачи с орудиями. Особое внимание привлекали две машины, накрытые брезентом. «Катюши», секретное оружие, которому предстояло впервые показать свою мощь.
Хэ Лун подошел неслышно, как и подобает опытному партизану.
— Впечатляет, — тихо произнес он на русском. — Никогда не видел такой переправы. Японцы даже не представляют, что их ждет.
— Если все пройдет по плану, к рассвету мы будем в тридцати километрах от границы, — ответил я. — Танки пройдут по руслу пересохшей реки, скрытые от авиаразведки.
— Мои люди уже заняли ключевые точки по маршруту, — Хэ Лун показал на карту, едва различимую в свете маленького фонарика. — Каждые пять километров стоят наблюдатели. Если появятся японцы, узнаем немедленно.
Последний танк преодолел реку. Теперь наша очередь. Я сел в штабной автомобиль. Рядом с водителем устроился Перминов.
Вода поднялась почти до подножек, несмотря на понтоны, но вскоре мы почувствовали, как колеса нащупали противоположный берег. Автомобиль выехал на китайскую землю.
Из темноты материализовались несколько фигур. Китайские проводники в крестьянской одежде, но с винтовками за спиной.
Они молча указали путь дальнейшего движения. Узкая колея, ведущая в глубь маньчжурской территории.
Колонна выстроилась в походный порядок. Впереди два танка, за ними грузовики с пехотой, затем основные силы танкового батальона, артиллерия, тыловые машины.
Замыкали колонну еще два танка. Такой порядок обеспечивал защиту от внезапного нападения с любого направления.
Я вышел из машины и подошел к головному танку. Откинулся люк командирской башни, и показалось измазанное машинным маслом лицо Окунева.
— Маршрут помните? — спросил я.
— Так точно, — ответил он. — Двигаемся вдоль пересохшего русла до Каменного распадка, затем поворот на восток, к высоте двести тридцать семь, оттуда прямо к деревне Лунхуа. Скорость десять-пятнадцать километров в час, без света.
— Держите дистанцию между машинами не менее пятидесяти метров. При обнаружении противника никакой самодеятельности, только по приказу.
Окунев козырнул, и люк закрылся. Танки медленно двинулись вперед, их гусеницы приглушенно шуршали по каменистой почве. Техника, покрытая специальной маскировочной краской, практически сливалась с темнотой.