— Всем отходить по маршруту номер два, — приказал Александров. — Встречаемся в точке сбора через пятнадцать минут.
Он в последний раз окинул взглядом аэродром, теперь он напоминал замершую картинку. Никакого движения, никаких признаков тревоги. Идеальная операция.
Группа отошла тем же путем, каким пришла, через заросли кустарника к небольшому оврагу на северной стороне аэродрома.
Там их ждали привязанные китайские пони, невзрачные, но выносливые лошадки, способные преодолевать большие расстояния по пересеченной местности.
Ровно через десять минут после отхода группы, в 6:08 утра, когда основная атака на Дацин уже началась, тишину нарушила серия мощных взрывов. Один за другим детонировали заряды, установленные на самолетах. Языки пламени взметнулись над аэродромом, черный дым поднялся столбом к небу.
Александров, наблюдавший за результатами операции с безопасного расстояния, удовлетворенно кивнул. Задача выполнена, японская авиация уничтожена, она не сможет помешать наступлению советских войск.
— Отлично сработано, товарищи, — произнес он, поворачивая коня. — Теперь к основным силам. Нас ждет Дацин.
Группа направилась в сторону гарнизона, где уже гремел бой. Стальные машины Окунева методично подавляли последние очаги японского сопротивления. С юга подходили отряды Хэ Луна, зачищая остатки разгромленного японского гарнизона.
Александров вытащил из нагрудного кармана потертую фляжку с ключевой водой, сделал глоток и передал бойцам.
Операция прошла даже лучше, чем планировалось, без единой потери, без единого выстрела. Именно так он любил работать.
Маятник истории качнулся. Операция «Дацин» вступила в решающую фазу.
Глава 18
Железный удар
С наблюдательного пункта на холме картина сражения открывалась во всей полноте.
Клубы дыма от разрывов и горящей техники стелились над долиной Дацина. Первый удар «Катюш» произвел ошеломляющий эффект.
Японцы оказались полностью деморализованы неизвестным оружием. Их командные пункты превратились в груды дымящихся обломков, артиллерийские позиции замолчали.
Однако противник постепенно приходил в себя. На центральном участке, где располагались основные укрепления гарнизона, японцы пытались организовать оборону. Сквозь пыль и дым я различал силуэты легких танков «Тип 89», выдвигающихся навстречу нашим машинам.
— Японцы концентрируют бронетехнику в центральном секторе, — произнес Сопкин, не отрывая от лица бинокль с восьмикратным увеличением. — Пытаются организовать контратаку.
Я кивнул, наблюдая за маневром противника:
— Предсказуемо. Центральная дорога — единственный путь к нефтяным месторождениям. Они будут защищать ее до последней капли крови.
Японские танки, небольшие и юркие, с малокалиберными пушками, выстраивались в боевой порядок. За ними пехота занимала позиции, готовясь поддержать бронетехнику.
Момент требовал решительных действий. Окунев, командир нашего танкового батальона, ждал приказа по обусловленному сигналу.
— Товарищ Сопкин, пора применить план «Клещи», — решительно произнес я. — Пошлите связного к Окуневу.
Сопкин кивнул и подозвал молодого красноармейца с повязкой связного на рукаве.
— Бегом к командиру танкового батальона. Передай ему приказ: «Выполнять „Клещи“. Начало через пять минут после получения сообщения».
Связной козырнул и бросился вниз по склону, петляя между воронками от разрывов. Время в такие минуты растягивается, каждая секунда кажется вечностью. Я наблюдал, как боец достиг первого танка, передал сообщение, и как по цепочке информация начала распространяться среди танковых экипажей.
Полозов, лучший механик-водитель в батальоне, сидел в тесной кабине Т-30, вцепившись в рычаги управления. Пот заливал глаза, дышать в раскаленной броневой коробке становилось все труднее. Но азарт боя захватывал, вытесняя усталость и страх.
— Полозов, вправо! — раздался в голос командира машины. — Наводчик, цель легкий танк, дистанция шестьсот метров!
Полозов плавно повернул рычаги, разворачивая тридцатитонную махину. Мощный дизельный двигатель отозвался ровным гулом, гусеницы зацепились за каменистый грунт. Танк развернулся, подставляя наклонную лобовую броню навстречу противнику.
Выстрел 76-миллиметрового орудия сотряс машину. Наводчик Мохначев не промахнулся.
Японский танк вспыхнул, словно спичечный коробок. Через несколько секунд прогремел взрыв, сдетонировал боезапас.