Юля крепко сжала руку парня. Она не сводила глаз с мужчины у гроба, и не могла заставить себя подойти. Боялась, что еще раз взглянув на маму, не устоит и упадет прямо к ней, опрокинет все. И снова потеряет сознание. Юля стойко вытерпела траурное шествие. Опираясь на Ромину руку, смогла выдержать часть, когда заколачивали гроб и опускали в яму. На ватных ногах подошла к краю, нагнулась, взяла горсть земли и бросила вниз. А потом…
— Думаю, нам есть о чем поговорить! — сказал Евгений Владимирович, посматривая на объявившуюся родственницу. — Приходите к нам…
— Прошу прощения, — вмешался Рома, придерживающий девушку. — Но, думаю, этот день слишком тяжелый и для вас, и для нее! Я уведу ее, а завтра или послезавтра, как она придет в себя, мы заедем.
— Да, вы правы! — согласился мужчина и протянул парню руку. — Евгений.
— Роман! — представился тот.
— Будем ждать вас.
На всякий случай он оставил Роме номер телефона. После чего парень подхватил молчаливую девушку на руки и унес.
Три дня тишины
Честер ходил вдоль коридора и злился на украинку, которая уже третьи сутки не показывалась никому на глаза. Алан, Генри и Дин просто достали менеджера расспросами, а он ничего не мог им ответить. Не говорить же друзьям: «Она сошла с ума. А может и повесилась в номере. Я не знаю. Она не открывает! А сквозь двери и стены я не вижу».
Рома стоял у стенки, рядом около номера девушки, и наблюдал за метаниями менеджера. Пока тот тарабанил и возмущался, изображая из себя волка из сказки о трех поросятах, парень придумал план! Убедив Честера временно прекратить атаку номера, пошел к администратору.
Юля лежала на кровати в полной темноте, свернувшись калачиком. Опухшими от слез глазами, она смотрела в одну точку не моргая. Трое суток пролетели для нее совершенно незаметно. Девушка ревела, впадала в истерику, потом засыпала. Ей снились кошмары. Она просыпалась в слезах и поту. Снова много плакала и опять проваливалась в беспамятство. Юля больше не различала разницы между ночью и днем. Она чувствовала голода. Ей не хотелось в туалет или ванную. Просто лежала и позволяла боли поедать ее внутренности.
На скрип двери и шаги, раздавшиеся в коридоре Юля не обратила ни малейшего внимания. Чья-то тень прошла к кровати. Опустилась на колени. Рука убрала волосы с лица девушки.
— Юль? — позвал ее голос.
Она не отзывалась.
— Я говорил, что ты мазохистка? — уточнил парень. — Так вот. Ты просто наслаждаешься этим!
Тишина и никакой реакции.
— Ну и дура! — брякнул гость.
Снова ничего!
— Юль! — пытался растормошить ее Рома, но в итоге просто залез на кровать, умастился рядом с девушкой и обнял. А она почувствовав тепло другого человека внезапно разревелась еще сильнее. Рома всерьез испугался. Девушка вела себя, как помешенная. Тем не менее, он не ушел. И врача не вызвал. Сидел с ней. Обнял ее и раскачивался из стороны в сторону, как делают мамы, чтобы укачать малыша. Спустя несколько часов непрерывной истерии, она успокоилась.
— Вставай! — потребовал Рома.
Юля подняла на него глаза, не понимая, чего от нее хотят. Тогда парень встал и поднял девушку сам. Отвел ее в ванную. Включил воду.
— Раздевайся! — скомандовал он.
Она впервые проявила признаки хоть каких-то эмоций. Удивилась.
— Либо ты это делаешь сама. Либо это сделаю я! — предупредил парень.
Юля расстегнула пуговицы измятой, трехдневной блузы. Рома отвернулся. Подглядев в зеркале момент, когда девушка окончательно избавится от одежды, отдал следующее приказание.
— Залезай в ванную!
Она послушалась. Парень разбавил немного шампуня в воде, добавив пены. Закатал рукава, взял губку и принялся омывать тело девушки.
— Хватит сидеть в темноте! — бурчал он. — Ты так скоро совсем в овощ превратишься!
Но Юля ничего не отвечала. Она то ли не хотела говорить, то ли ленилась, то ли вообще потеряла дар речи от стресса. Рома впрочем и не торопил ее.