— А я все думал, что у нее никого не осталось, — говорил Евгений, допивая чай.
Оставшиеся члены семьи и гости сидели на кухне. Настя, падчерица, смотрела на объявившуюся нежданно-негаданно сестру с недоверием и опаской. Ей откровенно не нравилась Юля.
— Наверное, и она так думала, — вздохнула девушка. — После смерти отца и сестры у нас не ладились отношения. Я жила с бабушкой. А после того, как она тоже… — Юля проглотила слова. — Я… В общем, уехала.
— Вам, то есть тебе, наверное, тяжело пришлось. — С понимаем отнесся к ней мужчина. — Пусть Люды нет, но ты должна знать, что у тебя есть семья. Мы!
Настя встала из-за стола и ушла в другую комнату, демонстрируя свое отношение к словам отца.
— Прости ее! Она привыкла быть единственным ребенком! — постарался сгладить неприятный момент папа девочки.
— Вы позволите? Я хочу поговорить с ней, — спросила разрешения Юля, и получив одобрение, последовала за Настей. Девочка сидела в кресле в спальне, обнимая плюшевого медведя. Сейчас она очень походила на Люси, которая обижаясь на нянечек или мальчишек, пряталась ото всех вместе со своим любимце Смоки. Юля присела на край кровати и тут же услышала:
— Я не разрешала тебе садиться здесь!
— Прости. Я просто хотела… — немного растерялась Юля, снова встав на ноги.
— Мне плевать на твои желания! — выдала девчонка.
— Не сомневаюсь. Не хочешь рассказать, почему такой настрой? — она отодвинула штору и посмотрела на сквер, виднеющийся на другой стороне улицы. — Мы ведь не знакомы с тобой. Кажется, я не сделала тебе ничего плохого. Или ты переживаешь, что я отбираю у тебя память о маме? Можешь успокоиться. Я ничего не отбираю и ни на что не претендую. Знаешь, я завидую тебе…
— Чему? — не поверила Настя. — Чему завидовать? Одна мать меня бросила, а та, которую я любила, умерла. Мы с отцом опять остались одни. И ты приходишь, ты…
— Вот! — оборвала ее речь Юля. — У тебя есть отец! Он никогда тебя не бросит. Все кого любила я и кто обо мне заботился, уже давно умерли.
Настя замолчала. Ее порыв наговорить неприятных вещей незнакомке, назвавшей себя дочерью ее приемной матери, утих.
— Когда я была в твоем возрасте, мне пришлось уйти из дома. Поэтому я толком и не знаю… Точнее не помню, что такое ласка матери. — Заговорила в полной тишине грустная девушка с яркими рыжими волосами. — Расскажи мне, какой была наша мама…
В Настиных воспоминаниях она осталась доброй, любящей, очень внимательной. Совсем не такой, какой ее видела Юля, возвращаясь домой из школы. Девочка все рассказывала, как заботилась о ней мама, когда она болела, какие вкусные блины с вареньем готовила, чтобы порадовать падчерицу, как защищала от нападок учителей и одноклассников. Она все говорила и не замечала стекающих по щекам девушки слез…
Рома все-таки осмелился заглянуть в комнату к сестрам. Они сидели обе грустные, но вместе, в одном кресле, обнявшись.
— Юль? — позвал парень. — Честер уже на стенку лезет от одиночества. Вернемся?
Настя при виде симпатичного знакомого своей новообретенной родственницы покраснела и смутилась.
— Хорошо. Я сейчас. — Махнула ему девушка, и как только парень исчез из поля зрения, поинтересовалась у девочки. — Он тебе нравится?
Красные щеки Насти подсказали Юле ответ.
— Мне он тоже когда-то нравился! — улыбнулась она.
— А сейчас? — удивилась сестра.
— Не знаю. Он менялся не в лучшую сторону. Хотя, в последнее время… — девушка задумалась. — Кажется, сейчас я рассмотрела его немного лучше! Думаю, стоит более внимательной быть к нему. Как ты считаешь? — подмигнула Юля и получила ответную улыбку.
— Сколько вы еще пробудете здесь? — остановила ее уже на пороге Настя.
— Не знаю. Может, пару дней. — Пожала плечами Юля.
— У меня никогда не было… — замялась девочка. — Старшей сестры. Но всегда хотелось…
— Думаю, мы еще заглянем к вам!
Сумки были собраны. Честер со всеми вещами отправился в аэропорт, а Юля и Рома — прощаться.
— Обычно принято ждать сорок дней, но я отдам это тебе сейчас! — сказал Евгений, вложив в руки девушки небольшой блокнотик с уцелевшими фотографиями семейства Крапивиных.
Юля чуть не всхлипнула, почувствовав холодное прикосновение прошлого. В крошечном альбоме было не так много фотографий — мама почти все сожгла.
— Спасибо! — проговорила, сглатывая застрявший в горле комок боли, она. Обняла на прощание Настю, ее отца и вместе с Ромой уехала. Они собирались в последний раз сходить на кладбище. Парню не нравилось ходить туда, где слишком тихо и слишком много мертвых. Он ведь ужастики не смотрел, и вообще старался избегать всего, что касалось смерти. А еще его раздражало видеть девушку в таком подавленном состоянии. Юля ярким живым пятном замерла около трех памятников: сестра, отец и мать. Она смотрела на образы родных так, словно видела их призраков. И они тянулись к ней. От созерцания мрачной картины у Ромы мурашки пробежали по коже. Девушка же только добавила жути, внезапно заявив: