Джулия любила начинать все свои выступления с очень ритмичных и роковых песен, но в этот раз она все изменила. Ребята из группы сразу же уловили ее настроение. Стоило только посмотреть на немного растерянную девушку. Роланд дал отсчет. Терри позволил струнам звучать грустно и протяжно. Джулия закрыла глаза, собралась с силами и выпустила звук, рвущийся из самой души.
Блюз горький, как черный шоколад, острый, словно нож хирурга. Он сорвал маски счастья, выудил тоску, сидевшую в глубине душ. Поднял нескольких человек с мест и закружил в медленном танце. Вместе с ними поднялись и другие.
Блайд стоял за кулисами и смотрел на чужую, недоступную хрупкую фигуру у микрофона. Она не оборачивалась.
Поместье сэра Гарри встретило украинку также, как и раньше: недоверием, презрением, небольшой долей сарказма, ехидством. Только сам хозяин относился к девушке доброжелательно. Правда, сегодня гостья его немного пугала. Он смотрел на нее и возвращался на много лет назад, когда погибла его жена. Ведь точно такое же выражение грусти и тоски застыло на лице сына после похорон. А еще сэр Гарри знал повод, по которому вся семья собиралась в поместье. Поэтому с опаской поглядывая то на рыжую девушку, то на Алана, и пытался намекнуть парню, что он выбрал очень неподходящий момент для признания. Но Волкан уже поднялся со своего места, постучал по бокалу ножом, призывая всех к тишине, и сказал:
— Юлия Крапивина, я предлагаю тебе свои руку и сердце! Примешь ли ты их?
Она флегматично перевела взгляд на парня, не обращая внимания на тяжелые вздохи и перешептывания сестер красавчика, которым уже наливали успокоительное вместо спиртного. Задумалась, словно не расслышала толком его слов. Затем сама встала, извинилась и увлекла Алана за собой на веранду. Там в свете луны и фонарей, вдалеке от надоедливых родственников парня, она дала свой ответ:
— Прости, Алан. Я уезжаю.
Шумные сборы
Маленькая квартирка украинки заметно пустела. Вещи из шкафов, рамки с фотографиями — все перекочевало в сумки и чемоданы. То, что уместилось в коробках, Джули собиралась отдать в Центр. А потом в этот грустный порядок вошли Генри и Сара… И порядок стал Хаосом! Потому что подруга устроила скандал, узнав от продюсера девушки о ее решении покинуть Англию.
— Ты не можешь так поступить! — заявила блондинка.
— Почему? — не обращая на нее внимания, продолжала заниматься упаковкой всякой мелочи Джулия. — Могу. Я родилась там. Там у меня теперь есть маленькая сестра.
— Ты сдалась? — злилась Сара.
— Ну сдалась. — Согласилась украинка. — Такое случается.
Подруга раскрыла рот. Она не верила своим ушам. А потом проявила себя, как маленький капризный ребенок: заверещала, затопала ногами и с диким воплем бросилась на чемоданы, раскрывая их и вытаскивая вещи, раскидывая блузки, юбки, платья по комнате. Генри и Джули вжались в стенку, наблюдая, как блондинка потрошит сумки и устраивает кавардак.
— Ты ей прививку от бешенства не делал? — спросила украинка у мужчины.
— Этому она у тебя научилась! — обвинил Джулию в плохом влиянии на девушку Генри.
— Я? — оскорбилась она. — Не правда!
— Точно также ты бегала по моему кабинету и все переворачивала! Еще и шпагой размахивала! — напомнил продюсер.
— Ты угрожала ему шпагой? — резко остановилась Сара и повернулась к украинке.
— Эм… — испугалась такого пристального внимания, заикнулась Джулия. — Ты не отвлекайся! Кстати, а что ты ищешь в моих вещах?
— Паспорт! — рявкнула Сара, пнув ногой чемодан. И по тому, как загадочно за улыбалась подружка, блондинка поняла, что документ припрятан где-то на теле украинки. Блондинка надвигалась на Джулию с видом маньяка, приметившего отличную жертву.
— Генри! Сделай что-нибудь! Уйми свою девушку! — кричала рыжая, улепетывая со всех ног от разбушевавшейся красотки.
— Не могу, — развел руками мужчина и не двинулся с места. — Я сам ее боюсь, когда она такая!
— Трус! — обозвала его украинка, и споткнулась об чемодан. Она упала на пол, а сверху навалилась Сара, и, не церемонясь, стала разрывать на Джулии одежду, чтобы найти паспорт.