— Ты специально над ним издеваешься? — вслух задумалась Джулия, наблюдая за подругой, фотографирующей резвящихся детей во дворе.
— Да! — ответила Сара, улыбаясь не только собственным мыслям, но и смешной рыжей маленькой девочке, скорчившей забавную мордашку при виде тети с фотоаппаратом. — Кажется, я знаю, какой ты была в детстве!
— Ну, не такой милой и совсем не рыжей! — махнула рукой украинка и подмигнула внимательно рассматривающей ее малышке. — Так что с Генри?
— Во-первых, — девушка сделала несколько кадров с мальчишками, пинающими мячик. — Это ему месть за то, что не звонил и долго молчал. Во-вторых, так интереснее! Ему постоянно приходится бороться, и…
— Воспитываешь? А не боишься, что ему надоест? — посеяла зернышко сомнения в сердце подруги Джулия.
Сара замерла, оттянула от лица фотоаппарат и нервно сглотнула. По ее очень злобному взгляду украинка поняла, что за такие «ненарочно» оброненные фразочки можно схлопотать как минимум подзатыльник. Опасаясь за свое здоровье, Джулия присвистывая, повернулась лицом к парку, присматривая для себя путь к отступлению. И вдруг заметила сидящую на скамейке по ту сторону дороги светловолосую женщину. Она показалась украинке очень знакомой.
— Я сейчас, — словно завороженная увиденным, проронила Джулия и покинула подругу. Она перешла дорогу и без разрешения присела рядом с женщиной. Та не обращала внимания на нее, пока девушка не поздоровалась: — Привет, Эвридика!
Светло карие глаза смерили рыжую девчонку неприязненным взглядом и снова вернулись к созерцанию детворы.
— Это ты? — хмыкнула недовольная соседством женщина. — Слышала, у вас с Блайдом все замечательно? Поздравляю!
— Спасибо! — улыбнулась Джули. — А почему ты здесь? Одна и такая грустная?
— Я всегда… — Неожиданно для самой Эвридики сорвалась правда, но она тут же попыталась спрятать ее за грубостью. — А тебе больше не к кому приставать с глупыми вопросами?
— Нет! — растянула на физиономии слишком уж довольную улыбку Джулия, что означало: «Фиг ты от меня избавишься!» — и женщина поняла это, шумно вздохнула и рассказала все, как есть.
— Видишь того мальчика с ямочками на щеках? — указывая на ребенка, Эвридика умиленно улыбалась. — Мой сын!
— У него твои глаза! — подметила украинка, рассматривая мальчишку. — Ты пришла забрать его домой?
— Нет, — опечалилась женщина и закрыла лицо руками, чтобы не показывать наворачивающихся на глаза слез. — Я не могу к нему даже прикоснуться! Уолес отобрал у меня права… Мы поженились еще будучи студентами. Вечеринки, все такое. Нам как-то сложно было свыкнуться с тем, что нужно взрослеть. А потом выяснилось, что я беременна. Уолес сразу стал другим: суровым, серьезным, постоянно пропадал на работе. Ему было не до меня. А мне так хотелось хоть немного развеяться. Ведь ребенком занималась только я. И я устроила вечеринку. Он пришел злой. Мы поссорились. Он ударил меня, и я, не задумываясь, ушла. Меня не было неделю. Ночевала у подруг, ходили на концерты. Мне показалось, что жизнь снова стала прежней, легкой, без тяжелой ответственности. Прошел месяц. Я вдруг поняла, насколько скучаю по своему малышу… Но уже было поздно. Уолес подал в суд… и…
— Отобрал у тебя права… — догадалась Джулия и внезапно вышла из себя, гневно высказавшись по этому поводу: — Урод! Нет. Ты, конечно, тоже дура! Захотелось порезвиться! Надо было раньше головой думать. Но материнский инстинкт…