Джулия то вскакивала, то присаживалась обратно на скамейку. И сейчас грустно рассматривала собственные носки ботинок.
— Никакой суд не может запретить тебе быть матерью и любить своего сына! — совершенно грустно проговорила она. — Ты обращалась к адвокатам? Пыталась вернуть себе сына?
Эвридика подозрительно покосилась на разбушевавшуюся девушку. А та уже готовилась лезть на баррикаду с лозунгами: «Дети — матерям, мужей — в ссылку, в Сибирь!».
— Ничего. Я ничего не делала. Я действительно плохая мать… Да успокойся ты! — попыталась урезонить украинку женщина. — Чего ты так разнервничалась? Это же моя личная проблема, а не…
— Эвридика! Запомни! Не бывает плохих матерей! — Джулия внезапно сжала ее ладошку в своих руках и, глядя прямо в глаза, сказала: — Детям нужны родители несмотря ни на что. Даже если выросли и кажутся самостоятельными, они все равно скучают по родителям… По теплу маминой улыбки, по строгой и скупой похвале папы…
Собеседница сама не заметила, как слезы, поднятые из глубины души, заструились по щекам. Глаза украинки тоже блестели влагой. Эвридика поняла, что у девчонки, к которой она ревновала когда-то одного из своих многочисленных любовников, совсем не простая судьба.
— Камилла Уолкшир, — хриплым ломающимся голосом произнесла Эвридика.
— Что? — не поняла Джулия.
— Не Эвридика! Меня зовут Камилла Уолкшир. — Уже по-доброму улыбалась ей женщина. — А ты… почему ты…
— Привет! Я Сара. — Вмешалась в их разговор и смолкла, заметив слезливую идиллию. Она даже задумалась, а хорошей ли идей было подходить…
— Вы чего? — попятилась назад Сара.
— Стоять! — рявкнула на нее Джулия, утирая слезы. — Дай мне свой фотоаппарат!
— Ни за что! — замотала головой подруга. — Ты когда так глазами сверкаешь, — явно что-то задумала! А если ты его грохнешь об асфальт?
— Дай! — потребовала рыжая.
— Руки покажи! — недоверчиво покосилась на ее ладони блондинка, удостоверилась, что чистые, пальцы не дрожат, и все-таки передала камеру Джулии. А она несколько минут что-то искала среди снимков и, наконец, отыскала.
— Мы можем распечатать эту фотку? — показала картинку с миленьким кудрявым мальчишкой она.
Сара посмотрела на сделанный собственноручно кадр. Хорош! Гарольду бы понравилось! Она действительно становится настоящим «ловцом душ». Широкая довольная улыбка растянулась на лице начинающего, но уже востребованного фотографа.
— Запросто! — согласилась девушка.
— Тогда, милые дамы, — подозрительно хитро сощурила глаза Джулия. — Зачем грустить?! Может, устроим скромный девичник?
Бывшая модель прикинула, есть ли у нее на завтра дела. Кажется, не было, а значит, вполне позволительно после скромной вечеринки проваляться весь день в убежище подруги с мокрой тряпкой на лбу и бутылочкой газировки подмышкой. Эвридика согласилась слишком уж быстро. «Либо она еще не знает, на что подписывается, либо устойчива к алкоголю!» — подумала Сара, и уже вечером выяснила, насколько силен ее иммунитет, буквально выработанный изнурительными, бесконтрольными попойками с украинкой в славные дни их совместного проживания! Ричард и тот перестал соглашаться разделить их скромный женский дуэт… Но Сара подозревала, что режиссер просто побаивается однажды утром проснуться лысым! Ведь девушкам в пылу веселья всегда хватало фантазии на мелкие пакости.
— Моя мама совсем мной не занималась, — выпив уже изрядно алкоголя, девушки перешли от разгульного веселья к слезливым покаяниям и жалобам на судьбу-злодейку. Камилла как раз пыталась вспомнить, как ее воспитывали и занимались ли этим процессом вообще. — Я была вторым ребенком. Папа брал брата с собой на охоту, рыбалку. А я сидела с няней. Потому что мама все время была занята в общественных клубах, постоянно кому-то помогала… ей было как-то не до меня. Я так на нее обижалась! Потом я даже перестала требовать ее внимания. Точнее, стала добиваться хоть какого-то, даже негативного. Удирала из дома, приходила навеселе, гуляла с парнями до утра… А она только смерит меня таким холодным взглядом, отвернется и уйдет читать книгу… Но когда ее не стало…
Камилла всплакнула.
— Сейчас мы с ней чаще разговариваем, чем при жизни.
— Я со своей и сейчас не особо разговариваю, — призналась Джулия. — После смерти отца и сестры я тоже перестала для нее существовать. Иногда мне так хочется услышать ее голос, что я набираю номер, слышу «Алло» на фоне тишины и треска, плачу, как полная дура, и кладу трубку!