Продолжаем дальше, по кругу. Саки, оказывается, перескочила через несколько классов и стала самой юной студенткой Сингапурского университета еще до цунами. Наоми рассказывает о своем радиотелескопе. Меня от этих историй бросает в пот – как я-то к ним затесался?
Да вот так. Им на Европе нужен хороший пловец и ныряльщик, за это меня и выбрали. Если верить тому, что подслушала Элена, я этой миссии необходим точно так же, как самые умные головы. Может, еще больше их.
Беккет, последний по очереди, смотрит многозначительно, точно знает что-то, о чем мы понятия не имеем.
– Вам не кажется, что нас будто нарочно подбирали по парам? У Саки и Наоми научные достижения, Ашер с Екатериной математические гении, мы с Лео пловцы…
Ларк пытается его высмеять, только поздно уже: теперь мы видим друг друга в совсем другом свете. От сознания, что я не единственный в команде пловец, все съеденное начинает проситься наружу. Это был мой козырь, за это меня и выбрали. А вдруг Беккет ничем не хуже меня? Я уже год не тренировался и на соревнованиях не бывал.
– Что у тебя получалось лучше всего? – спрашиваю Беккета со всей доступной небрежностью.
– Четыреста метров вольным стилем.
– У меня тоже…
Мог бы догадаться, что буду здесь не один: подводный фактор играет очень большую роль в терраформировании Европы. Непонятно, с чего я так возомнил о себе.
Первый учебный день начинается с трезвона нашего интерактивного зеркала. Потом быстрый завтрак – особого аппетита, по сравнению с вечером, ни у кого нет, – и Ларк тут же ведет нас к лифтам.
Вот и шестой этаж. Мы идем вслед за ней прямо на бетонную стену.
– У каждой команды свой график – это придает максимальную индивидуальность вашему обучению. Сегодня местом ваших занятий будет натурный макет «Посейдона» – корабля, который полетит на Европу.
Ларк прикладывает свой медальон к нарисованному на стене знаку, и бетон, к нашему изумлению, разъезжается в стороны. В проеме видны белые космические капсулы и рука робота-манипулятора.
Мы входим. Это и есть тренажерный этаж: пространство размером с американское футбольное поле, где стоят громадные, соединенные между собой цилиндрические структуры. Стены и потолок имитируют черное небо глубокого космоса, но голубое футуристическое освещение компенсирует черноту – мурашки бегут по коже от этого зрелища. Из одной капсулы выходит генерал Соколова в красном скафандре с эмблемой миссии.
– Добро пожаловать на «Посейдон», – говорит она. – Капсулы и модули, которые вы здесь видите, – это составные части самого совершенного космического корабля из всех, что когда-либо строились. На нем финальная шестерка совершит свой перелет на Европу.
Переглядываюсь с Ашером, взволнованным не меньше меня. Наше будущее обретает реальность.
– Этот корабль не просто перенесет вас из точки А в отдаленную точку В: он обеспечит вам нормальную жизнь, защитит от враждебной среды глубокого космоса. Но если вы не поймете, как он работает, щит легко может обернуться смертельным оружием. Достаточно одной ошибки – например, неплотно закрытого шлюза, – чтобы весь экипаж мгновенно погиб. – Воображая себе эту веселую перспективу, идем за ней к первой капсуле. – Скоро вам предстоят учебные тревоги, где вы будете показывать знание корабельных систем и умение справляться с чрезвычайными ситуациями, поэтому прошу слушать меня внимательно.
Генерал поднимается по трапу в цилиндр, похожий на гигантский волчок с четырьмя соплами двигателей внизу. Последовав за ней, мы оказываемся в корабельной рубке с тем же голубым освещением. К потолку подвешены два экрана, перед ними пять кожаных кресел с откинутыми для старта спинками. Впереди застекленная пилотская кабина с еще парой кресел, приборной панелью и навигационным дисплеем с разрешением 4К.
– Кораблем будет управлять Киб под моим руководством, – объясняет генерал, – но кресло второго пилота займет один из финальной шестерки. Предстоящие симуляции полета помогут назначить его и распределить еще пять ключевых постов: старший помощник, бортинженер, научный эксперт, медик, подводник.
Ашер, судя по всему, метит во вторые пилоты, а меня в подводники прочит. Я-то готов, но Беккет больно уж уверенно ухмыляется.
– Бóльшая часть путешествия пройдет на автопилоте благодаря новым компьютерным алгоритмам, но три важнейшие стадии потребуют ручного управления: выход на орбиту, пересечение с Марсом, посадка на Европе. На марсианской орбите два астронавта должны будут выйти в открытый космос, чтобы обеспечить стыковку «Посейдона» с грузовым кораблем «Афиной». Если что-то пойдет не так…