– С ним сейчас доктор Такуми и наш командир, – говорит австралиец Каллум. – Мы просто не хотим расходиться… пока он в таком состоянии.
– Он теперь не скоро придет в себя, – подает голос Лео. – Хорошо, если вообще переживет это.
Я смотрю на него с удивлением. Он что, по собственному опыту это знает? Вот ужас…
– Лео прав, – соглашается Ларк. – Не нужно докучать Цзяню. Пойдите лучше в комнату отдыха и постарайтесь расслабиться, а я останусь и спрошу, не нужно ли им чего.
Вряд ли нам удастся расслабиться, но мы послушно тащимся куда велено. Только Беккет отделяется и уходит – интересно куда.
– Еще один город погиб, – говорю я Саки. – Даже представить трудно, что сейчас чувствует Цзянь.
Саки смотрит на меня как-то странно и ускоряет шаг, как будто не хочет идти со мной рядом. Ну вот… только что подружились, и опять она за свое.
– Я тут подумала… – говорит Катя, когда мы вдесятером собираемся в комнате отдыха. – Мы ведь все здесь потеряли кого-то из близких? И ни у кого нет по-настоящему безопасного дома, которому не грозил бы потоп или подземные толчки? Мы вообще-то все такие, как Цзянь Су.
Все вокруг, к полному моему шоку, согласно кивают. Раньше я расстраивалась из-за того, что мы за последние два года дважды переезжали, теперь начинаю осознавать, как мне повезло. Мои-то все целы, и тем страшнее было бы потерять кого-то из них.
– У меня даже и страны не осталось, – говорит, глядя в пол, Ашер. – Святой земли больше нет, а в поселениях для беженцев что за жизнь. Европа – моя единственная надежда.
– Как и у всех нас, – подхватывает Диана. – Будем молиться, чтобы после выбора финальной шестерки остальные сумели как-то справиться с ситуацией.
Лео вдруг вскакивает и выходит в библиотеку. Я, повинуясь импульсу, иду следом.
– Ты в порядке?
Он не обращает на меня никакого внимания, но я беру его за руку и останавливаю в разделе «История покорения космоса».
– Что с тобой, Лео?
– Даже думать не хочется, – выпаливает он, глядя прямо перед собой, словно меня здесь и нет. – Не знаю, что буду делать, если меня вынудят вернуться домой.
– Почему? – шепчу я.
– Снова слышать их голоса… ждать, что они войдут в дверь. Не могу больше.
– Мне так жаль, Лео, – говорю я сведенным горлом. – Не рассказывай больше, если не хочешь.
Его взгляд фокусируется на мне.
– У меня сестренка была. – Слова вырываются из него, как из давно закупоренной бутылки. – Анджелика. Тебе бы она понравилась. Шустрая такая, забавная, наше общее солнышко. И сорванец, конечно… – Он светлеет и тут же гаснет опять. – Я не должен был видеть ее там, под водой, с лицом…
Я обнимаю его с глазами, полными слез. Чувствую, как стучит его сердце, как вздымается его грудь при каждом неровном вздохе.
– Мне очень, очень жаль. Я тебя понимаю, хотя у меня все иначе. Мой младший брат, Сэм… он жив, но у него больное сердце, и врачи говорят, что ему недолго осталось. Я чуть сама не умерла, когда услышала этот диагноз. Это ведь генетическое – мне тоже полагалось бы заболеть, а я вот здорова. Тем более что я старшая.
– Мы должны защищать их. Это неправильно, что мы живем дольше.
– Вот именно.
Но тут входит другая команда, и мы прерываемся. Мы смущены, что поделились чем-то столь сокровенным, но другое чувство тоже присутствует – я вижу это по глазам Лео.
Солидарность. Сознание, что ты обрел друга.
Ночью я не могу спать. Меня преследуют тревожные мысли о Европе и страх за домашних. Это самый долгий мой срок без общения с ними. Их отсутствие я ощущаю как физическую боль, как незаживающую рану. Раньше я никогда не беспокоилась о том, что они делают, как чувствует себя Сэм, потому что всегда была рядом или, по крайней мере, на связи. Поговорить бы хоть, не дожидаясь, когда нам это позволят.
Тут-то я и вспоминаю про конверт, который мне дал Сэм. Я не хотела его открывать при Саки, но теперь она спит. Если что-то и способно меня подбодрить, так это письмо от брата.
Откидываю одеяло, беру из-под кровати фонарик (он всегда лежит там на случай стихийных бедствий), расстегиваю наружный карман рюкзака, нетерпеливо вскрываю конверт… но внутри лежит не письмо, а флэшка, хорошо мне знакомая.
Лихорадочно шарю в рюкзаке, отыскивая планшет – единственный электронный прибор, который нам разрешили взять в Центр, поскольку он работает без сотовой связи или вай-фая. Включаю его, вставляю флэшку, снова залезаю под одеяло и чуть не взвизгиваю, видя на экране голову инопланетянина. Так я и думала – ну и жук же ты, Сэм!
Это мой собственный хакерский прототип, который я составила три года назад, чтобы войти в сеть больницы Бербанка. Сэм тогда боролся за свою жизнь, и я просто не могла сидеть сложа руки. Мне нужно было залезть в медицинские файлы и обнаружить то, что замотанные врачи могли просмотреть. Освоив к тому времени язык Пайтон, я без проблем закодировала серверные скрипты и проникла в систему.