– Мне тоже жаль, что ты ничего этого не увидела, – тихо говорю я. – Мы могли бы встретиться еще там.
– Да… Расскажи мне про свой Рим, ладно?
Вокруг сердца точно кулак сжимается. Я давно не позволял себе вспоминать, каким мой город был раньше, когда Колизей и площадь Испании стояли еще на суше и все мои были живы. Но образы уже наполняют голову, и я начинаю:
– Каждый, наверно, считает свой город пупом земли, но Рим во многих отношениях был им на самом деле. История напоминала о себе всюду – на арене, где сражались гладиаторы, в Ватикане. У нас были росписи Микеланджело и студия «Чинечитта», где снимал Феллини, а главное, жизнь кипела! Кафе, рестораны, ночные клубы, толпы на улицах в те дни, когда играл наш футбольный клуб «Лацио». Тишины там никогда не бывало, и мне это нравилось.
– Хорошо как… – Глаза Наоми полузакрыты. Я чувствую, как напряжение отпускает ее, и продолжаю:
– Город вроде бы и большой, а друг друга все знали. Пойдешь куда-нибудь с девочкой, так соседка, синьора Конти, потом месяц про нее спрашивает. Наш пансион был вроде местного клуба – по воскресеньям мы устраивали завтраки для гостей и соседей. Из шести блюд, между прочим, а потом мама садилась за пианино и все пели итальянские песни. Некоторые столетней давности, зато их знали все, и молодые и пожилые. Звездой там была Анджелика, моя сестренка, – мы-то все фальшивили почем зря и сами над собой хохотали, а она пела по-настоящему.
Наоми подвигается ближе, чувствуя, что я сейчас не весь с ней. Я возвращаюсь домой, возвращаю жизнь своим близким.
– Моя любимая – «Арриведерчи, Рома». Ностальгическая такая. Когда поешь ее, всегда тоскуешь по Риму, даже не покидая его.
– Что за песня? Не знаю такую.
– Хочешь, спою?
Она кивает, и мне становится жарко. Девчонки всегда смеялись, когда я им пел, но в этом моменте и в этой песне нет ничего смешного.
Наоми ждет, и я тихо запеваю:
Ближе к припеву меня душат слезы. Я слышу, как мне подпевают родители и Анджелика, и только прикосновение Наоми возвращает меня в реальность. Откашливаюсь, скрывая эмоции.
– Это был рай. И мне, наверно, повезло пожить там, прежде чем все пропало.
– Да, очень похоже на рай.
Она прислоняется головой к моему плечу. Проходят минуты, часы – времени больше не существует, – и по ее ровному дыханию я понимаю, что она спит.
Острожно беру ее на руки, укладываю в постель, укрываю одеялом, шепчу:
– Спокойной ночи, Наоми.
Лицо у нее мирное, как будто и не было этого кошмара с несчастной Саки. Я вижу его перед собой, ощупью добираясь до своей комнаты.
Встаю утром, как зомби, поспав всего два часа. Мы с Ашером торопливо одеваемся. А вдруг случится чудо и Саки выйдет к завтраку, как ни в чем не бывало? Но нет, ее стул пустует, и Ларк с доктором Такуми тоже отсутствуют.
– Господи, хоть бы ее вылечили, – говорю я и просыпаюсь окончательно при виде Наоми. Мое место рядом с ней. – Привет, ну как ты?
– Привет… сама не знаю. Узнать бы скорей, что с Саки.
В столовую, как по сигналу, входит Ларк, за ней доктор Такуми – походка у него не столь бодрая, как обычно. Мы втроем накидываемся на своего командира с вопросами, Катя и Беккет, еще ничего не знающие, слушают навострив уши.
– Доктор Такуми сейчас все объяснит, – отвечает Ларк. Ох, сдается мне, неважные у них новости.
Доктор, поднявшись на свой помост, вскидывает руки, призывая к молчанию.
– Должен сделать одно невеселое сообщение. Сегодня здесь, как вы могли заметить, присутствуют только двадцать три человека. Саки Чуан, к сожалению, пришлось отсеять преждевременно вследствие ее нетерпимости к вакцине РСБ. Она больше не является финалистом нашей миссии.
Я воспринимаю это как удар, Наоми жалобно морщится. По столовой прокатывается ропот: все испытывают шок, осознав, что надежды Саки на будущее рухнули за одну ночь.
– Где она сейчас? – дрожащими губами спрашивает Наоми.
– Все еще в госпитале, – говорит Ларк. – Выздоровеет она не сразу, но вы не волнуйтесь, ее очень хорошо лечат.
– Если кто-то беспокоится за себя, спешу вас заверить, что аллергическая реакция на РСБ проявляется крайне редко. Если вы не испытали недомогания до сих пор, ваш организм, скорее всего, нормально реагирует на вакцину. Однако, учитывая то, что произошло с Саки, мы будем внимательно следить за вами до самого старта. – Доктор обводит нас пристальным взглядом. – При малейшем ухудшении самочувствия прошу обращаться прямо ко мне или к своему командиру. Меньше всего вам нужно заболеть на Европе, где помочь будет некому. Ну, а теперь попытаемся переварить это несчастливое событие и начнем новый день с правой ноги.