Я устало опустила руки, но вампир только рассмеялся.
– Ты и так будешь выполнять все его… просьбы, – заметил он. – Не думаю, что даже это долго продлится при таких скромных успехах. У вас еще почти час до рассвета, а мальчишка едва жив.
– Тогда я…я, – я запнулась.
– Тебе нечего предложить, смертная, – холодный взгляд вампира скользит по моему лицу. – А тебе было предложено многое…
– Мы благодарим вас, великий смотритель за царским ложем, господин Гиацинтер, – сквозь сжатые зубы проговорила Кира. – Спасибо за внимание.
– Рад видеть твое благоразумие, Кира.
Двери закрылись, и мы остались с Кирой вдвоем. Нерт затихсреди подушек, и мне совсем не хотелось верить, что мы проиграли, но слова Гиацинтера не оставляли сомнений.
– Что ты делаешь? – выдавила я. – Это же твоя подруга!
– Я делаю то, что нужно, чтобы выжить, – прошипела Кира. – И тебе лучше взять с меня пример, если ты хочешь прожить больше недели… Или ты считаешь, что твой особый статус поможет тебе здесь?
Я посмотрела на нее, и увидела решимость и силу во взгляде.
– Включи свою бестолковую голову и представь, какой ты полезнее Кортексиону – живой или мертвой? Живой бомбой, которую в любой момент может похитить Абелисса, или устраненной угрозой?
– Но…
– Иллюзии – это больно, и лучше избавиться от них, пока в этом есть какой-то смысл! Император хочет проверить твою силу. Даже не так – он хочет узнать, как он сможет ее использовать, если она есть. И стоит ли игра свеч. И от его вердикта зависит твоя жизнь. Неплохая причина быть сговорчивой.
– Но Тильта…
– Избавься от дурацких «но»! Тильта повела себя, как последняя идиотка, – Кира отвела глаза. – Лучшее, что ты можешь сделать для нее – спасти ее брата..
Кира отвернулась к окну, вглядываясь в темноту неба.
– Смотри, – показала она куда-то ввысь. – Эта звезда – Менсен, вестник рассвета.
– Где? – спросила я без должного энтузиазма.
– До рассвета не так и долго, у нас есть шанс, – Кира повернулась ко мне, и ее напряженный лоб разгладился. Она устало откинула прилипшую прядь назад.
Нерт лежал неподвижно, его лицо стало совершенно бледным, только резкое дыхание, вырывающееся из приоткрытых губ, выдавало, что парень жив. Я подошла к нему вплотную. Его кожа стала прохладной и сухой, от жара не осталось и следа, но это не выглядело хорошим знаком. Тем временем Кира приподняла повязку на его ноге, вокруг которой черными ручейками расходятся сосуды. Провидица взяла новый лоскут ткани и щедро пропитала его остатками снадобья.
– Сейчас, – ее голос прозвучал твердо. – Сейчас ты сделаешь все, что в твоих силах! Второго шанса не будет! Мы продержимся во что бы то ни стало.
Я бросила последний взгляд на спящего парня – его лицо разладилось, не выдавая боли и страдания, побледневшие губы чуть приоткрылись. Я со стоном опустилась на пушистый ковер. Я должна была спасти его. Спасти ради него самого, его непутевой сестры, себя, Киры. Ради Эрика и Анны где-то в путсыни.
Я сжала запястье Киры, ее энергия медленно потекла по телу. На этот раз я чувствовала ее мягкой, теплой волной, отчего жара и паника отступили.
Кира чуть поерзала напротив меня, устраиваясь поудобнее.
– Солнце, нам поможет только солнце, - шепнула она настойчиво.
И я увидела его. Багряный диск залил комнату ослепительным светом. Богатое убранство, стены, небо, да мы сами растворились в ореоле сияния. Я стала им, и страх переродился в радость, слабость - в могущество.
Я притягивала это сладостное ощущение, смаковала каждый вздох, свет больше не был жарким – он наполнял меня силой.
Но сияние исчезло так же быстро, как появилось. Комната погрузилась в черный водоворот, солнце погасло, и липкая и непроглядная тьма подобралась ко мне вплотную. Но перед тем, как сгинуть в ней, я закричала, и крик прошел насквозь, раскидывая повсюду темные ошметки.
Я лежала на ковре, мое платье и волосы промокли, будто я выкупалась в реке, а светлячки над головой мерцали и гасли. Полоса света настойчиво проступала за окном, предвещая конец ночи. Но я не ощутила радости, ведь крик, вырвавший меня из транса, издала не я – это стон Нерта, срывающийся на хрип.
Кира поднялась на ноги быстрее, она сняла повязку и распахнула полы халата парня.
– Нет, нет! Не смей! Не смей! – кричала она, и ее руки опустились на затихшую грудную клетку. Тело Нерта – мертвенно бледное и холодное, испещрено темно-синими полосами, они покрыли ноги, руки, живот.
Я смотрю на них, не в силах отвести глаз. Я опустошена настолько, что не способна даже реагировать. Только молча фиксировать происходящее. Он умер, я облизала пересохшие губы, не чувствуя ни боли, ни разочарования. Кира склонилась сверху, и ее глаза – ярко-зеленые звезды среди вечной тьмы.