– В остальное время вампиры довольствуются человеческой кровью, – Кира подошла к дальнему ложу, и провела пальцами по щеке лежавшей там девушки. Лицо Тильты осунулось, щеки ввалились, а под глазами залегли темные тени.
– Как мы протащим ее мимо охраны? – шепнула я.
Кира не обратила внимания на мои слова, она смотрела на Тильту, и мне показалось, что слеза соскользнула по ее щеке. Когда она повернулась, ее лицо выражало решимость. Глаза поблескивали из-под капюшона.
– Отдай ей свой плащ! – в спокойном голосе Киры скользнула сталь, и мои руки сами потянулись к застежкам. Порванное платье блеснуло неуместными в подземелье самоцветами, но не смотря на его приличную длину, я ощутила себя голой и неуверенно обхватила грудь руками.
Глаза Тильты открылись, и Кира шепнула ей что-то на непонятном языке, помогая подняться с твердого камня. Стоило Тильте натянуть черный плащ, как в открытую дверь ворвались два охранника.
– Что происходит? – выкрикнул один, переводя взгляд с двух закутанных служанок на меня. Но я не могла ни пошевелиться, ни выговорить ни слова, магия Киры тяжелым бременем окутала тело, парализуя волю.
Все, что я могла – наблюдать и слушать.
– Она… Это пленница Кортексиона! – выкрикнула Кира. – Что она тут делает?
– Если она тут, то ожидает ее только одно, – прорычал охранник, подступая ко мне. Из-под высокой шапки выпала прядь угольно-черных волос. – Усыпи ее, что стоишь, бестолковая Волшебница! Или хочешь, чтобы о твоей халатности узнал Император?
– Нет, Кира, нет! – выдавила я, не поддающимися губами, и потянула руку к ближайшему постаменту, холодный камень больно ушиб выставленную ладонь.
– Наверное, на нее хуже действует магия из-за ее особенностей, – сказала Кира, и ее глаза остановились на мне, от их жесткого блеска сердце подскочило к горло. Ее голос холодил кожу, врезался вглубь. – Сейчас мы ее успокоим!
Волшебница подняла руки, а ее глаза блеснули ярче. Голова начала кружиться, я сжала пальцы вокруг каменного выступа, но мир отдалялся, приглашая меня в негостеприимную тьму.
Головная боль была первым ударом реальности, от которого меня скрутило пополам. Свет был вторым. Мягкое покрывало смялось комом в районе живота. Руки судорожно искали опору. Я пыталась продышаться, но вместо этого раскашлялась. Каждое движение заставляло затылок пульсировать яростнее.
– Проснулась, – шепот прогремел выстрелом над головой, и к губам опустился плотный край какой-то плошки. Я едва не захлебнулась, насилу проглотив пару липких глотков. И сразу выплеснула их в подставленный рядом таз.
– Тише, тише, – низкий шепот остановился у правого уха. – Все будет хорошо!
Я открыла глаза, мир сверкал и переливался, но я разглядела очертания лица в обрамлении темных волос.
На мой лоб опустился влажный лоскут ткани, и я прикрыла глаза, чтобы спускающиеся, резко пахнущие капли не попали в них. От запаха мутило, и я тяжело дышала, стараясь отогнать неприятный привкус железа во рту. Головная боль стала спадать, оглушая меня интенсивными волнами, но давая прийти в себя в промежутках.
– Сейчас будет лучше, – прошептал Нерт, он нежно дотронулся до моей щеки, провел пальцами вниз до подбородка. Его лицо все еще было бледным пятном, волосы убраны назад.
- Тише, - прошептал он, и аккуратно приподнял меня на руки. Тепло его тела и крепкие руки успокаивали, и я снова прикрыла веки.
Парень поднес меня к окну и аккуратно опустил на кушетку. Мне невольно вспомнилась его странная рана и прошлая ночь, и я сморщилась. Теперь я сама была слаба и беспомощна.
Открытое окно зияло все еще ярким вечерним небом, где-то с другой стороны замка солнце уходило за горизонт. Но даже от остатков дня мне стало лучше. Головная боль отступила, как вечерние воды, оставляя за собой опустошение и страх. Я подтянула к себе ноги, попыталась сжаться в комок, но все равно задрожала.
– Не повезло проснуться на закате…, – Нерт уселся на подсвеченный позолотой ковер у моих ног. Последние лучи солнца освещали его волосы и спокойное лицо. – За день солнце бы выжгло яд, а теперь придется ждать рассвета…
– Яд? – спросила я. – Они хотели убить меня?
Глаза Нерта – такие темные и яркие на бледной коже, смотрели на меня снизу-вверх.
– Не думаю, – ответил он. – Но поговаривают, что с годами Кортексиону становится сложнее останавливаться. Нет, яд, точнее крохи ночного яда, попадают в тело при кормлении.
– Значит…, – дрожь усилилась. – Кира… я убью ее! Я спала весь день?
– Всего сутки, – Нерт удивленно смотрел на нее. – Совсем не долго.