– Что? – я втянула воздух, мои мышцы наполнялись силой и я приподнялась на кушетке, укутываясь в лежащее рядом покрывало. – Совсем не долго?
Нерт молчал, он поднялся и вернулся с подносом, на котором стоял кувшин и фрукты. На этот раз мне удалось попить, вода целительным потоком влилась в пересохшие губы.
– Тебе стоит поесть, – сказал он. – Ты почувствуешь себя лучше и сможешь поспать.
– Я спала сутки! – выдавила я, но Нерт оказался прав – после питья и еды навалилась неприятная сонливость. Сквозь тяжелый сон, я чувствовала нежный ночной ветерок, треплющий волосы, мягкую ткань покрывала, и слышала тихий голос, напевающий мелодичную песенку на неизвестном языке.
На следующее утро я проснулась, чувствуя себя гораздо лучше, от головной боли не осталось и следа. Почти сразу, как я открыла глаза, в комнату вошел Нерт. Его вид обрадовал и взбодрил меня, сила вернулась к парню, напоминая о моей победе. Впрочем, радость испарилась, как только он заговорил.
– На закате император желает видеть тебя, – сказал он, раскладывая красивые одежды на огромной кровати.
– Опять? – я отодвинулась от роскошных одеяний. Все они смотрелись вычурными и чуждыми мне. Я скучала по истертому темно-синему платью, в котором я выбежала из замка.
День тянулся нестерпимо долго. Нерт остался со мной, и я находила что-то успокаивающее в его молчаливой улыбке и аккуратной заботе. Мы почти не разговаривали, но между нами появилась незаметная глазу связь, основанная на молчании и близкой опасности.
Нерт принес несколько книг в ярких обложках, и я читала вслух странные сказки о волшебниках, разбойниках и великанах. Солнце нагрело воздух в комнате, делая его невыносимо жарким, но я боялась сумерек и принесенной ими прохлады.
– Он… опять усыпит меня? – спросила я, когда ярко-голубое небо за окном приобрело сизый оттенок.
Нерт долго молчал.
– Прошло слишком мало времени…, – ответил он и отвернулся.
На остальные вопросы он не отвечал вовсе, только смотрел своими огромными сочувствующими глазами. И я перестала задавать вопросы.
После заката он проводил меня в ванную комнату, где я смыла липкий пот, облепивший тело за день, и натянула чистую сорочку, а сверху накинула расшитый самоцветами халат.
Когда тьма зажгла россыпь звезд на безоблачном небе, я шепнула:
– Мне страшно…
И Нерт прижал меня к себе, его теплые объятия казались желанными и безопасными, но дверь в комнату скрипнула, и я спешно отскочила.
– Хорошо ли ты отдохнула? – услышала я вкрадчивый голос Гиацинтера.
– Прекрасно, – выплюнула я.
– Чудесно! Император жаждет твоего общества.
– Последних дней оказалось мало? – спросила я с вызовом, но вампир только улыбнулся.
Я снова шла по коридорам, пытаясь узнать знакомые места, но тщетно – мы следовали по другим лестницам и переходам, пока не остановились перед большой дверью из темного дерева.
Вампир открыл ее, подталкивая меня внутрь. На этот раз я оказалась в роскошном кабинете, стены которого были выложены древесными панелями и обиты шелком. Я смогла разглядеть собственное отражение в блистающем паркете, а обстановку составляли несколько массивных книжных шкафов и большой прямоугольный письменный стол, прямо на краю которого сидел император. Он легкомысленно болтал ногой, посматривая на меня свысока. Улыбка тронула его губы, но мне стало не по себе.
– Рад видеть тебя в добром здравии, дорогая, – сказал он. Темно-красный костюм делал его широкоплечую фигуру внушительнее.
Я сложила руки на груди, и осталась у двери.
– Кого вы решите убить сегодня ради моей тренировки?
– Пожалуй, обойдемся без этого, – усмехнулся вампир. – Хотя меня воодушевили твои успехи! Вот видишь! А ты говорила, что ни на что не годный Регулятор! Нужно больше веры в свои силы! И правильной мотивации! А то яблоня…
Кортексион спрыгнул со стола, и подошел на шаг ближе. Я невольно отпрянула, наткнувшись на плотно закрытую дверь спиной.
– Тебе нечего бояться. Сегодня, – сказал Кортексион. – Нам нужно поговорить, так что присаживайся. Располагайся с удобством.
Он указал на массивное дубовое кресло, а сам опустился на стул рядом. Я не охотно двинулась вглубь кабинета и опустилась на краешек кресла.
– Зачем это? – спросила я, поправляя неудобный халат.
– Общаться сидя удобнее. У смертных очень быстро устают ноги...
– Зачем вам общаться с едой?
Кортексион закатил глаза и рассмеялся:
– Зачем так грубо? Я не воспринимаю тебя, как кусок мяса. Да и настроен на долгое и плодотворное сотрудничество.
Я не сдержала дрожи.