Разговор замолк. Последний, одиноко стоящий голем проводил нас невидящим взглядом.
Когда мы выбрались на дорогу, ведущую к станции, то встретились с несколькими попутчиками – угрюмыми беженцами, их неодобрительные взгляды скользили по нашей компании, особенно по Нерту. Но никто не решился сказать нам ни слова, люди спешили вперед, прижимая к себе свои скромные пожитки.
– Пришли, – бросила Кира, а я с удивлением оглядела тонкие пластины из проржавевшего железа. Нитью они уходили в обе стороны, теряясь среди деревьев на горизонте.
– Что это? – спросила я. Местность едва ли напоминала загадочную «станцию». Около путей небольшая очищенная от растительности площадка блестела гравием, подбирающимся небольшой насыпью к железякам.
– Поезд должен появиться на рассвете, – выплюнула Кира вместо ответа, усаживаясь неподалеку на землю.
Но рассвет разгорелся в жаркое утро, а солнце нагрело камни и железный каркас, служивший когда-то навесом, а пути протяжно молали.
На платформе собрался народ – семьи с маленькими детьми, в обносках и со скромными пожитками, группа женщин в рабочих платьях. Дети – с огромными испуганными глазами – вели себя так тихо, что их можно спутать с куклами.
Солнечные лучи слпили глаза, и сонливость туманила голову после тяжелой волнительной ночи. Я сидела на выровненный пол, поджав ноги. Голова опустела, и в этой пустоте воспоминания о друзьях, о которых я дав не знала ничего, снова всплыли мучительной болью. Я спрятала лицо в ткань платья, вдыхая нагретый утренний воздух.
– Я надеюсь, ты не надумала делать глупости, – подсела ко мне Кира.
Свет пробивался под закрытые веки золотистым сиянием, а голос Провидицы звучал так далеко.
– Глупости? Ты о чем? – спросила я, но голос предательски дрогнул.
– Ты забываешь, что я волшебница.
– Разве это возможно? – отвернулась я, но наш спор прервал треск колес. Сначала это был чуть слышный гул, но он нарастал и нарастал, становясь похожим на рокот. С горизонта на нас неслась огромная черная железяка, она походила на дракона, с ревом и паром несущегося на свою добычу, и я невольно отскочила от рельса, и снова оказалась в руках Нерта.
– Осторожнее, – сказал он, с силой проговаривая каждую букву. Его голос – бархатный и низкий – почти слился с гулом поезда.
Нерт немного коверкал слова и растягивал гласные, отчего его говор звучал странно мелодичным и окутывающим.
Я даже позабыла о несущемся на нас чудовище, потому снова вскрикнула, когда обернулась. Вблизи поезд выглядел еще более внушительно – огромные железные вагоны, местами проеденные ржавчиной и покрытые грязью, возвышались надо мной на несколько голов. От раскалённых колес валил жаркий пар.
– Быстрее сюда, – Нерт схватил мою руку. Массивная дверь с яркими пятнами ржавчины, съевшими зеленую краску, поддалась неохотно, с громким и неприятным скрипом. Внутри вагон выглядел не лучше. Несколько небольших окон, расположенных на противоположной стене, бросали на грязные полы пятна света, и помещение напоминало нагретую жестяную коробку.
Стоило нам проскочить внутрь, как поезд тронулся, снова оповещая всех противным дребезжанием. Никто не спешил разделить с нами вагон, люди заскакивали в другие двери, торопясь и догоняя громадину.
– Сейчас мало беженцев с границы, – заметила Кира, пытаясь перекричать скрип и лязг металла. – Поезда везут все на границу. Все, кто хотел скрыться, давно далеко. Остались только боевые маги, да отряды правительницы.
– Здесь всегда так шумно? – выкрикнула я.
– Похоже на то, – Кира пожала плечами.
– Кому могло прийти в голову соорудить такую конструкцию и как она ездит?
– Конечно, с помощью магии, – удивленно вытаращилась Кира. – Поговаривают, что это подарок каких-то дальних народов, которые поклоняются не Богам, а прогрессу и науке, но я считаю, что это сказки. Как такое может быть?
Вопрос утонул в лязге и шуме, а Кира направилась к Тильте, успевшей расположиться на соломенной подушке.
Я подошла к окну. Поезд набирал ход, и вместе с тем теплый воздух раскидал мои волосы. За окном разгорался день – яркий и жаркий, но не столь обжигающий, как в Ошанской империи. Пустыри с пожухшей травой то и дело менялась с зарослями кустарника или рощицами небольших коренастых деревьев. Степь тянулась в разные стороны, бескрайняя и пустая.
– Неужели тут совсем нет городов? – спросила я.
– Сейчас – нет. Слишком много набегов и войны, да и земля сухая и неплодородная, – ответила Кира. – Раньше тут были деревни и поселения, но их давно забросили. Хоть вампиры и не могут пересечь границу, но отряды Ошанцев то и дело совершают диверсии. А после того, как пришел в запустение Пурнас, побережье совсем осиротело.