Альфа был полностью озадачен. Единственное место, где он недавно оставил свою сперму, была задница его жены, и он сомневался, что кто-то мог украсть ее без его ведома, особенно с учетом всех систем наблюдения в здании. Тем не менее, он проверит, чтобы быть вдвойне уверенным, когда останется один.
— Что-нибудь еще? — спросил Альфа, поддерживая разговор.
Жасмин покачала головой и ушла. Вошел Гектор, за ним следовала его жена. Она выглядела усталой. Ему это не нравилось, и ему не нравилось, что ему это не нравится. Она замешкалась на пороге, в ее глазах читалась неуверенность: она думала, как все могло измениться после вчерашнего, а Альфа удивлялся, как девушка, на лице которой все написано, может что-то от него скрывать.
Гектор поднял на нее брови, глядя между ними, явно передавая какое-то напряжение. Это подстегнуло ее изобразить на лице фальшивую улыбку, которая ему совершенно не пришлась по душе, и подойти к нему. Она уселась на подлокотник его кресла, а не на его колени, как делала каждый вечер в течение последних нескольких недель, и это ему чертовски не понравилось.
Он нахмурился, но сомневался, что она увидит, когда его лицо со шрамами было обращено к ней.
— Нам нужно уложить этого мудака, босс. — пробурчал Гектор, сложив руки на груди. — Девушки давно не были так напуганы.
Это было ужасно. Из-за скорости, с которой умирали люди, весь город поднялся по тревоге. Полиция наконец-то начала серьезно заниматься этими делами, его ребята из отдела держали его в курсе всего, что они обнаруживали, и это не то, что он не обнаружил сам. Пресса раздувала это дело, называя преступника кем угодно — от Уличного Слэшера, Фортиса Финишера до Красного Потрошителя. Страх сковал его улицы, и теперь, когда он оказался в центре событий, его вытащили из наблюдателей. Убийцу нужно было найти, причем быстро.
— Думаешь, он… уборщик? — предположила Зефир, имея в виду распространенную теорию, которую придумала полиция, о том, что этот человек был кем-то, кто чистил улицы и избавлял их от особо опасных личностей.
СМИ распространили эту теорию по всем газетам и каналам. И все они были неправы.
— Нет. В его убийствах есть какая-то закономерность, — размышлял он вслух. — Он не убивает людей на улицах наугад. Его жертвы, по крайней мере те, о которых мы знаем до сих пор, все были девушками, которые хотели уйти с улиц.
— Значит, он держит их в деле? — голос Зефир был недоверчивым. — Но почему?
— Думаю, дело не только в этом, — Гектор пристально посмотрел на него. — Они его жертвы, но ты его цель. Он идет за тем, что, как он знает, важно для тебя, и подставляет тебя под удар. Вопрос в том, почему. Почему ты? И почему сейчас? Если он активно убивал более двух лет, почему только сейчас он начал подставлять тебя и подбрасывать ложные улики на место преступления? Что-то должно было спровоцировать его. И мы должны поймать его, пока он не натворил еще больше бед.
Альфа был согласен с каждым словом.
— Возьми с собой Жасмин и Виктора на последнее место преступления. Проверьте все. Поспрашивайте. Я хочу знать все, что кто-то мог видеть. И хочу знать, как связаться с человеком, оставляющим мне сообщения.
Гектор кивнул и ушел, закрыв за собой дверь.
Альфа включил экран компьютера, нажав на значок голоса в углу, который был специально разработан для его голоса.
— Вывести на экран запись с камер наблюдения от восьми вечера вчерашнего дня.
Иконка зажужжала, когда его команда была зарегистрирована, и через несколько секунд на экране появились разделенные экраны, показывающие различные ракурсы здания прошлого вечера. Все выглядело так, как и должно было быть. Он щелкнул по экрану, и изображение увеличилось.
Он услышал, как у Зефир перехватило дыхание, когда она наблюдала за ними на черно-белом экране: ее тело было полностью скрыто от глаз, когда он накрывал ее, его джинсы были спущены, когда он входил в нее, виднелась только ее стройная нога.
Кровь прилила к его члену, звук из динамиков напоминал о его тяжелом дыхании и ее хныканье. Он был большим, и его член был большим, и он не знал, как она приняла его, но, черт возьми, если бы ощущение ее влажной киски, обхватывающей его, не было лучшим, что он ощущал за долгое время.
Он расстегнул молнию на джинсах, доставая член, и почувствовал, как ее глаза метнулись к нему, когда он провел рукой по нему. Словно плотина внутри него дала трещину. Она не прорвалась полностью, но все больше и больше просачивалось наружу, и он хотел еще.
— Да или нет? — задал он ей тот же вопрос, что и раньше, придерживаясь своего решения оставить все на физическом уровне.