Альфа сидел возле ее дома, обдумывая все возможные варианты, и думал, когда этот фарс с браком стал для него таким важным.
— Ты заходишь? — спросил Гектор с порога, зная, что между ним и его женой что-то происходит, но не вмешиваясь.
Фантомная боль в правой глазнице заставляла зудеть кожу под повязкой. Воспоминание о том, как ее мягкие губы целовали его в самое уродливое место, утяжелило грудь, да так сильно, что ему пришлось задержать дыхание. Черт, как сильно он все испортил?
Стиснув зубы, он вышел из машины и подошел к двери, нажимая на звонок.
Жужжание оборвалось, когда из динамика раздался голос Зенит.
— Кто там?
— Альфа, — сказал он в маленький аппарат и услышал тишину в трубке.
Он надеялся, что она не заблокировала его. Учитывая, насколько близки сестры, он не думал, что Зенит сейчас высокого мнения о нем. Он бы сломал эту чертову дверь, если бы пришлось, но хотел избежать этого. Нет смысла излишне усложнять ситуацию.
К счастью, дверь с жужжанием открылась, и он вошел внутрь. Впервые за долгое время в его животе зародился ужас от мысли, что Зефир может не захотеть вернуться. Это заставило его остановиться, и на него снизошло озарение, что он не хочет терять ее, пока не хочет. Ему недостаточно ее света. Между ними было еще так много всего, в чем он сознательно отказывал им обоим. Она пробралась к нему, хотел он того или нет, и теперь он не горел желанием, чтобы она уходила. Это осознание того, что ему есть что терять, впервые после смерти матери.
Он потер грудь, издав низкий гул при мысли о том, что она может сказать ему, что никогда не вернется.
Нет. Он выяснит, что пошло не так, и все исправит.
А что, если он не сможет?
Прежде чем он успел закончить мысль, дверь в квартиру открылась, и его невестка посмотрела на него с серьезностью, которая не соответствовала ее возрасту. Она вышла из квартиры и закрыла за собой дверь, скрестив руки на груди, пристально глядя на него, без малейших признаков той нервной девушки, с которой он столкнулся несколько недель назад.
— Я не сестра Зефир по крови, — начала она, ее тон был мрачным. — Наши родители удочерили меня, когда я была совсем маленькой. Я плохо помню свое детство до них, но помню, что, когда я попала в эту семью, я была одна и мне было страшно.
Альфа впитывал ее слова, пытаясь понять, к чему она клонит, слегка раздраженный тем, что она отвлекает его от жены.
— Зи взглянула на меня и решила, что любит меня, — вспоминала Зенит, ее голос дрожал от эмоций. — Она не знала меня, но ей было все равно. И с того дня она полюбила меня. Она пробиралась ко мне в кровать ночью, потому что знала, что я боюсь спать одна. Она разговаривала со мной часами, потому что знала, что мне от этого хорошо. Она дарила мне всю свою любовь, даже когда я не могла полюбить ее в ответ, и она спасла меня больше, чем она думает. Я люблю наших родителей, но единственная причина, по которой я стала такой, какая я есть сегодня, это моя сестра и ее безусловная, бесконечная любовь ко мне. Она такая, какая есть. Вот как она любит. И каждый, кого она любит, самый счастливый человек на этой земле.
С каждым словом Альфа ощущал, как тяжелеет камень на его груди, как тяжесть каждого слова тянет его внутренности. Его уважение к Зенит возросло. Любой, кто так яростно защищает кого-то, достоин восхищения. То, что она защищала свою сестру, было еще более важным.
— Она любит тебя, — тихо сказала Зенит в пространство между ними, перевернув его мир. — И она убьет меня за то, что я говорю тебе это, но она любит тебя уже очень давно.
Ты забыл меня.
Блядь.
Она была частью его жизни. Любил ли он ее когда-то? Чувствовало ли его мертвое сердце что-то к ней в то время, которое он не мог вспомнить?
Зенит продолжала, не замечая или не обращая внимания на его потрясение.
— Как и когда это ее история. Единственная причина, по которой она придумала весь этот план, чтобы выйти за тебя замуж, это чтобы она могла любить тебя свободно, как того желает ее сердце, и может, только может, ты научишься любить ее в ответ.
Моя цель заставить тебя полюбить меня.
Она говорила ему это, а он ей не верил.
Что-то шевельнулось внутри него. Он снова потер грудь, пытаясь избавиться от тяжести, которую на него навалили слова Зенит. То, что Зефир пошла на столь радикальные меры и вышла за него замуж только ради любви, было непостижимо. Никто ничего не делает без скрытых мотивов. Но если верить Зенит, его жена так и поступила.