Она молчала.
— Ты была частью моих воспоминаний, не так ли? — мягко спросил он, заставив что-то внутри нее задрожать.
К черту его за то, что он заставил ее чувствовать себя так.
— Да.
Ей было неприятно, что ее голос надломился.
Она почувствовала его облегчение от ее ответа.
— Мы были вместе?
Она беззвучно кивнула.
— Мы расстались?
Нет. Не расстались.
— Ты бросил меня, — сказала она ему, не открывая глаз. — Ты сказал мне ждать, что у тебя есть сюрприз для меня, и не вернулся. Я не знала почему, пока не увидела тебя во время боя. Теперь я знаю, что что-то должно было случиться, что бы ни забрало твой глаз. Десять лет я не знала. Я думала, не умер ли ты, не бросил ли меня, не потерял ли интерес.
Его рука провела по ее животу.
— Я не помню.
— Я знаю, — прошептала она. — Все в порядке.
Боже, она ненавидела конфронтации, но сейчас им было лучше все выяснить.
— Я… — начала она, сглотнула, начала снова. — Я не сказала тебе, потому что хотела, чтобы мы начали с чистого листа, чтобы посмотреть, сможешь ли ты снова влюбиться в меня. Кроме того, я не хотела напоминать тебе о том, что скрывает твой мозг, снова вызывать какую-то травму.
Боже, это было тяжело.
— Но мы оба изменились. Ты другой мужчина, а я другая женщина, и хотя мое сердце все еще любит тебя…
— Зефир…
—.. Я думаю, это было завершение, в котором я нуждалась. Я пыталась, но ничего не вышло, и смирилась с этим. Правда. Но сейчас мне нужно отпустить тебя. Двигаться дальше. Может, найти кого-то еще, завести семью, о которой я всегда мечтала. Поместить тебя в мои воспоминания и…
Она внезапно оказалась на спине, над ней навис очень большой, очень напряженный Альфа, заключив ее в свои объятия.
— Скажи это еще раз, — осмелился он, его голос был похож на опасное лезвие.
Зефир растерянно моргнула.
Он наклонился ближе, перебирая пальцами ее голубые локоны.
— Я порезал руку человеку, который прикоснулся к твоим волосам, Зефир. Как ты думаешь, что я сделаю с тем, с кем ты будешь двигаться дальше?
У нее перехватило дыхание.
Она не ожидала такого.
— Я могу не помнить тебя, — прошептал он, его губы почти касались ее губ. — Но теперь ты моя жена. Моя. И я искупаю весь город в крови, прежде чем позволю тебе изменить это.
Он был напряжен, слишком напряжен, и она не знала, как с этим справиться.
— Это всего на шесть месяцев, — бросила она ему в лицо его же слова. В ответ он молча поцеловал ее в шею. — Мы подписали контракт, — напомнила она ему, ненавидя то, как ее сердце стучит о ребра.
Он прижался поцелуем к ее носу.
— Я еще не закончил с тобой, маленькая радуга. Возвращайся домой.
— А когда ты закончишь со мной? — она повернула голову в сторону. — Возвращайся, Альфа, — она назвала его этим именем, зная, что ему не нравится, когда она так делает. — Я устала. Для нас обоих будет лучше, если мы будем жить вдали друг от друга.
— Не будет лучше, — твердо заявил он, усаживаясь рядом с ней и притягивая ее в свои объятия.
Она пыталась вырваться, а он держал ее рядом.
И это сводило с ума. Его ничуть не волновало, когда она цеплялась за него, нуждаясь во всем, что он бросал ей в руки, не стыдясь того, как она отдавала свою любовь. Он даже не пощадил ее, когда она была наиболее уязвима.
Ее печаль, боль и ярость слились воедино. Ей хотелось вцепиться когтями в его грудь, заставить его причинить хоть йоту той боли, которую он причинял ей, снова и снова, снова и снова.
Нет. Она расскажет ему правду и отпустит его.
Зефир уставилась на его татуировку, выглядывающую из-под футболки.
— Твоя мать рассказала мне об альфахорес.
Она почувствовала, что он застыл на месте.
Она проигнорировала его, спокойно рассказав ему о встрече с его матерью, о двух днях, которые она провела с ней, и о том, как она говорила об Альфе. Она не сказала ему, что видела его в больнице разбитым, не хотела, чтобы он знал, что она стала свидетелем чего-то настолько личного для него.
Он долго молчал, обдумывая все.
— Как ты меня нашла? — спросил он спустя долгое время, и она вздохнула.
— В школе у меня была подруга, которая жила в твоем районе. Она рассказала мне о тебе. Я ходила к ней в гости и иногда мельком видела тебя. Это продолжалось какое-то время.
— Так ты преследовала меня?
Технически, да. Но ее намерения никогда не были чем-то большим, чем любопытство. Она никогда даже не думала, что заговорит с ним, и уж точно не угрожала его душевному спокойствию.