Она молчала.
Он нежно поцеловал ее в макушку, погладил по спине, прижимая к себе. Он успокаивал ее, и это работало. Она чувствовала, как ее внутренности отдавали и отдавали, закручивались в спираль, а та часть все еще сдерживалась.
Вы обречены. Признай это.
Возможно, так оно и было.
— Нам нужно развестись, — пробормотала она ему в грудь, в последний раз пытаясь заставить его уйти. — Я рассказала тебе все, что знала. С этим покончено. Тебя больше не терзает любопытство. Это… это никогда не сработает. Я была дурой, когда поверила в это и пошла на это. Давай просто не будем больше тратить время, хорошо?
— Я не отпущу тебя, Зефир.
Его рука просто провела по ее бедру, его слова прозвучали нежно в пространстве между ними.
Ее сердцебиение участилось.
— Но…
— Ты знаешь, как образуется радуга?
Зефир нахмурилась.
— Когда солнечный свет проходит сквозь капли дождя.
— Сколько я себя помню, моя жизнь была только серой, — тихо сказал он ей. — Дождь и грозовые тучи, которые никогда не уходили. Ты пробилась сквозь это, всеми яркими оттенками, буйством и жизнью. И тучи все еще не ушли, но мои глаза не могут оторвать взгляд от радуги достаточно долго, чтобы увидеть их. Ты все изменила. И я не позволю этому ускользнуть, Зефир. Я не отпущу тебя. Выбрось это из головы прямо сейчас.
Ее глаза горели.
Это было прекрасно. То, как он видел ее, было прекрасно. И хотя она все еще злилась на него, она крепко обняла его, всхлипывая, сама не зная почему, и впервые за все время ее жизни он обнял ее.
ЧАСТЬ 3
ЯДРО
Людей нельзя спасти, их можно только любить.
— Анна Нин
Глава 24
Зефир
В ту ночь она не вернулась с ним.
Но он остался на ночь. Он остался на ночь, просто обнимая ее, позволяя ей плакать, позволяя ей бить его, но не позволяя ей отстраниться. Она провалилась в измученный сон и проснулась от того, что его пальцы нежно гладили ее спину, ее щека лежала на его груди, а он лежал без сна, погруженный в какие-то мысли. И что-то изменилось в их отношениях с того утра. Зефир не знала, было ли это из-за того, что она стала сдерживаться, или из-за того, что он стал давать больше, но все не осталось по-прежнему.
В ту ночь она осталась с сестрой, и он тоже остался с ними, не отходя от нее, пока она не заснула, зная, что она уязвима, и позволяя ей быть такой. Она вышла из своей комнаты с ним и увидела, что Зен смотрит «Криминальное Чтиво» и уселась рядом с ней. Альфа занял место на другой стороне дивана, между ним и ее сестрой происходил тихий разговор, и они втроем просто смотрели одну серию за другой. Когда она заснула, он отнес ее обратно в спальню и ушел только после этого.
На следующее утро он вернулся не только с завтраком, но и с собаками, на поводке в одной руке.
Медведь, ее особенный мальчик, увидел ее, и его хвост начал беспрестанно вилять. Как только они оказались на свободе, он набросился на нее со своей любовью, толкая ее на пол и облизывая ее руки, когда она обнимала его.
— Дома он скулил, — язвительно сказал Альфа, усаживаясь на табурет у кухонной стойки.
Две другие собаки обошли квартиру, исследуя новые запахи, Барон обнюхивал Зенит, наблюдая за ней с весельем, а Бандит, как обычно, лизал ее.
Гектор вошел через открытую дверь, осмотрел Зен и кивнул ей.
— Йоу, Зи. У тебя все хорошо?
Она улыбнулась ему, погладила Медведя, который положил голову ей на колени и начал издавать радостные звуки, похожие на урчание мотора.
— Это подло, — сказала она Альфе, обнимая собаку. — Ты привёз их, чтобы соблазнить меня вернуться.
Неповрежденная сторона его рта дернулась, повязка на глазу блеснула в лучах утреннего солнца.
Зен рассмеялась сбоку.
— Ну, как бы романтично это ни было, мне пора. — она надела свой шелковый шарф. — Кстати, мама и папа хотят с тобой поговорить. Лучше позвони им. — она посмотрела на Альфа. — Шурин.
Альфа кивнул ей.
— Невестка.
Это было мило.
Зен вышла из квартиры, и Гектор последовал за ней, оставив их наедине с собаками.
— Ты должна пригласить своих родителей на ужин, — предложил Альфа, лукаво поблескивая золотыми глазами.
— Ты говоришь это только для того, чтобы я вернулась.
Он ничего не ответил, но он был прав. Но она все еще не чувствовала себя готовой, поэтому держалась в стороне.