"Мы просим Вас уверить Государя, что мы никогда не станем искать выхода в незаконных действиях. Оттого-то так и обидно для народа, сознающего свои обязанности, ви-
— 44 —
деть себя преследуемым на каждом шагу шпионами. Не эти господа держат народ в порядке: его держит в порядке унаследованное уважение к святости закона. Мы не мятежники, но мы не были бы достойны своих свободных учреждений, если бы мы не протестовали открыто и без боязни, скромно, но твердо против всяческих нарушений наших основных законов — нашей конституции, которую пять монархов клялись соблюдать или даже дальше развить. Весь финский народ видит такое нарушение в рескрипте 3-го февраля. Мы просим Вас уведомить Государя, что мы решились прибегнуть к Нему именно для того, чтобы Он соблаговолил отменить этот рескрипт и положил предел растлевающей системе шпионства.
"Вы уверяли нас, что если бы закон позволил Государю принять нас, то Вы прочли бы Ему воззвание, подписанное 500000 граждан, тем же беспристрастным голосом, каким вы читали представление русского сената по вопросу, вызвавшему нашу теперешнюю тревогу. Правда, что Государь уже выразил свою августейшую волю относительно участи нашего дела; но так как Вы еще не делали попытки представить во время личной аудиенции воззвание, которого финский народ ни за что не поручит нынешнему Генерал-Губернатору, то мы вынуждены, ссылаясь на прежния Ваши заверения, торжественно просить Вас, как только представится случай, прочесть петицию, полученную Вами, Его Императорскому Величеству Государю.
"Мы понимаем, что Государю, как это бывает, могут быть представлены адреса с иным содержанием, нежели наш. Мы потому просим Вас передать Ему, что некогда Иуда предал Спасителя за 30 серебряников. Даже среди нас, я с прискорбием сознаюсь, можно найти людей, которые за золото готовы продать свою родину.
"Мы просим Вас передать эти наши чувства Всемилостивейшему Монарху.
"Да сохранит Господь царя и царицу."
Результатом этой речи было то, что русское правительство потребовало от английского уволить Вольфа от вице-консульской должности, которую он занимал в Выборге в течение 13 лет. Что касается адреса, то он был, по крайней мере, в докладе прочтен царем, и резолюция в переводе с
— 45 —
английского гласит: "Я оставляю адрес без внимания. Я считаю его неуместным, так как Наш Манифест 3-го февраля касается общего законодательства Империи, а не местного." Депутация отправилась назад, и возвращение ее домой было сигналом к небывалым еще овациям. "Когда в воскресенье вечером", говорит корреспондент английской газеты, "длинный, специальный поезд, задержанный на несколько часов мятелицей, приблизился к Гельсингфорскому вокзалу, не только платформы и залы, но и площадь перед зданием его были покрыты многочисленною толпою народа. Как только первый из делегатов показался из вокзала, кто-то на улице затянул финский национальный гимн. Гимн был подхвачен, голоса возвысились и разрослись, и сами здания кругом стали, казалось, отвечать на торжественные звуки. Толпа обнажила головы и расступилась перед делегатами, пробиравшимися в город, из которого они лишь несколько дней тому назад выехали в тщетной надежде уяснить царю впечатление, которое его действие оказало на финский народ. Вечером городские власти дали банкет в честь депутации, и ораторы от имени нации выразили благодарность ее членам, которые оставили далекия пепелища для того, чтобы сообщить монарху желание и надежды народа."
-----
В общем можно сказать, что, за исключением некоторых, абсолютно изолированных и неловких попыток со стороны таких лиц, как г. Стэд, — оправдать царский манифест, вся заграничная пресса, без исключения, и все политические общества без различия оттенков и направлений отнеслись к нему отрицательно. Несомненно, негодование, вызванное им, еще усилилось в виду того, что он явился почти накануне Гаагской конференции, созванной по инициативе царя. Появляется всюду ряд изданий по финляндскому вопросу. Так в Англии сразу возник специальный журнал, посвященный финляндскому вопросу, а одновременно и вслед за ним стали помещаться в газетах и журналах многочисленные корреспонденции и статьи, в роде приведенных выше. Спустя несколько месяцев, в ноябре 1899 г., появилась книга г. Фишера под заглавием "Финляндия и цари", которая сразу нашла себе