— 46 —
обширный круг читателей. Во Франции стали появляться памфлеты и брошюры, из которых заслуживает особенного упоминания книжка Рене Пюо (Puaux) с предисловием Анатоля Франса. Также и в Америке появилась резкая брошюра под заглавием "Русское вероломство в Финляндии", изданная вновь основанным "Финно-американским центральным комитетом Нью-Иорка для протеста против руссификации Финляндии." Но всего, что появилось там и здесь, не перечислишь; не перечислишь также и тех сочувственных собраний, которые имели место в разных местах Европы. Мы укажем лишь на большое собрание в Антверпене "Всеобщей Голландской Лиги" под председательством проф. Поля де Мона, на котором держали сочувственные Финляндии речи представители различных политических и религиозных течений; на собрание Литературного и Социального Кружка в галлереях королевского общества британских художников в Лондоне под председательством пастора Генри Митчелля; на массовый митинг Кингслэндского воскресного общества, на котором говорила известная г-жа Орглистон Чапт; на формальное сочувствие финской прессе, выраженное в специальной резолюции съезда журналистов в Риме; на протест против царского манифеста, выраженный сепаратистской партией в Барцелоне и подписанный 34-мя обществами и группами и редакциями десяти газет; на большое публичное собрание в Брюсселе, при участии многих профессоров университетов, на котором было выражено сочувствие Трансваалю и Финляндии, и, наконец, на интерпеляцию известного депутата в британском парламенте, в которой тот, изложив содержание военного законопроекта, предложенного царем на рассмотрение сейма, и указав на его очевидное и вопиющее противоречие букве и духу рескрипта о мире, спрашивает правительство, не считает ли оно нужным войти по этому поводу с представлением к царю?
Но самым замечательным инцидентом, вызванным царским манифестом, было составление международного адреса с целью поддержать финляндцев путем торжественного заявления всеобщего сочувствия им. Идея о подаче царю международного адреса зародилась, вероятно, одновременно в разных странах. Ее подхватили лучшие люди науки и литературы
— 47 —
Европы, и в самое короткое время составились адреса, и собрано было 1050 подписей. Перечислить последние нет, конечно, никакой возможности; можем лишь упомянуть среди английских имена Листера, Кортни, Вестлэка, Спенсера, Рамзея, Джемса, Сёлли, Лесли Стивена, Флоренс Найтингэль, Тейлора, Кэрда, Дайси, Поллока, Сиджвика, Сандерсона, Торникрофта, Фостера, Джебба, Маршалля, Мэтлэнда, Джона Мёррея, Гейки, Эдварда Фрая, Ходжкина, Роско, Риса Дэвидса и др.; среди французских — Гастона Пари, герцога Брольи, Сюлли Прюдомма, Жюля Кларети, Эмиля Золя, Анатоля Франса, Трарьё, Бутри, Лависса, Леруа-Больё и др.; среди немецких — Моммсена, Вирхова, Геккеля; среди норвежских — Бьернсона, Нансена, Ибсена; среди шведских — бар. Норденскьольда, среди датских — Брандеса, среди итальянцев — Ломброзо, де Амичиса, Кардуччи, и среди голландских — ван Эмнеса, Саворнина-Ломана, графа Биландта и др. Текст адресов, естественно, вариировался для каждой страны, хотя и построен был на одной и той же основе. Вот текст французского адреса в переводе:
"Его Императорскому Величеству Царю Самодержцу всея России, Великому Князю Финляндскому и пр. и пр.
"Мы, нижеподписавшиеся, просим Ваше Величество позволить нам почтительнейше выразить то чувство скорби и удивления, которое мы испытали при чтении петиции от 21-го февраля 1899 г., в которой больше полумиллиона финляндцев просят Ваше Величество сохранить в целости права и привилегии, гарантированные стране их императором Александром I на сейме в Борго в 1809 г., а затем по фредрикс-галенскому договору, и подтвержденные всеми императорами России при вступлении на престол.
"То самое обстоятельство, что мы принадлежим к дружественной и союзной с Россией нации, обязывает нас убедительно просить Ваше Величество внять мольбам финляндских ваших подданных и тем еще больше возвеличить всестороннее удивление, внушаемое миру высокими гуманными чувствами, которые Вы выразили в рескрипте, поведшем к ныне заседающей в Гааге конференции.
"Мы, нижеподписавшиеся, надеемся, что Ваше Величество поймет и извинит сделанный нами шаг, и просим Вас принять уверение в глубоком нашем уважении."