Третий раунд стал последним. Наконец-то секунданты Джонса вколотили свои наставления в череп подопечному: не суетись, улучи момент и ударь.
Конец наступил на второй минуте третьего раунда: крепкий левый хук, а за ним обманный удар. Оба угодили по поврежденной челюсти Слейда. Он издал душераздирающий стон и свалился на четвереньки с искаженным болью лицом. Он попытался уползти с площадки, но не сумел, не хватило сил. Все еще в сознании, он упал на спину, но с ним было кончено.
Вестал вскочила на ноги, мне пришлось силком усаживать ее, не то она вырвалась бы на ринг.
– Спокойнее! – прокричал я ей.
Она отбивалась, но я держал крепко. Не она одна вела себя как обезумевшая садистка. От гвалта лопались барабанные перепонки. А когда счет был окончен и Слейда отволокли в его угол, Вестал, обмякнув, привалилась ко мне. Пришлось ее поддержать, чтобы не упала на пол.
– Уведите меня, Чад, – выдохнула она, – я вот-вот упаду в обморок.
Из плотного кольца, окружавшего ринг, внезапно возник Леггит.
– Требуется помощь, мистер Винтерс? – осведомился он.
– Надо вывести ее поскорее отсюда.
– Следуйте за мной.
Он пошел вперед, прокладывая путь, как умеют это делать только копы. Я наполовину вел, наполовину нес Вестал. Леггит привел нас в служебное помещение к раздевалкам, подальше от толп, хлынувших к выходу.
– Подождите здесь, – велел он, – подгоню вашу машину.
Я стоял в тусклом проходе, жаркий удушающий воздух шел с ринга.
– Ну как вы? – спросил я.
– Нормально. Виноваты жара и волнение. Я никогда так не переживала.
Она подняла лицо и посмотрела на меня. В глазах у нее мелькнуло выражение, насторожившее меня. Я достаточно много водил знакомства с женщинами, чтобы понять, что означает ее взгляд. Она хотела меня – страстно и истово. Это читалось в ее глазах, лице, вдруг смягчившемся, в пульсировавшей на шее жилке. Захоти я, я мог бы обладать ею прямо сейчас, тут, в сумеречном коридоре, точно какой-нибудь уличной девкой. Но поверьте, меньше всего мне этого хотелось.
Вид неприкрытого желания смутил меня. Она была такой уродиной, такой иссохшей и худющей, что я даже не думал о ней как о женщине. Я не мог себе представить, что в ней бродят подобные чувства, до того она была жесткая, колючая, ну просто мешок с костями. Такие чувства для нее не просто невероятны, а прямо-таки непорядочны.
– Ваш приятель-коп отправился за машиной. – Я немножко отодвинулся, все еще поддерживая ее за руку, однако изо всех сил стараясь держать расстояние. Я оглянулся через плечо, точно бы выглядывая Леггита, скрывая отвращение на лице.
Она высвободила руку.
– Мне уже хорошо, – хрипло, неровно выговорила она. – Тут дикая жарища.
– Пойдемте тогда, поищем Леггита. – Я сделал движение взять ее под руку, но она увернулась.
– Вы про мой выигрыш забыли! Разве не собираетесь забрать?
– Лефти никуда не убежит. Сначала вас в машину посажу.
– Нет, заберите сейчас же!
В голосе у нее слышались истерические нотки, я остро взглянул на нее. Вестал быстро отвернулась, но я успел все-таки заметить, до чего несчастное у нее лицо, от разочарования и отчаяния осунулась даже.
– Да идите же! – прикрикнула она, чуть не плача.
Я пошел, недоумевая, что же все-таки случилось. Но только когда я вернулся с выигрышем, меня вдруг озарило! Разгадка стукнула так внезапно, что я, пораженный, застыл на месте. Может, она надеялась, что я наброшусь на нее? Не означал ли этот несчастный взгляд, что она понимает, как непривлекательна? Что почувствовала мое отвращение?
«Да ты, парень, сбрендил, – осадил я себя. – Если в тебя многие влюбляются, это не значит, что влюбилась и она. С ее-то семьюдесятью миллионами и могуществом! Не такая же она дура, чтобы втюриться в банковского клерка! Или все-таки?..»
Я припустился бежать, но ее уже и след простыл. Я пошел к выходу и, толкнув дверь, вышел в тихую жаркую ночь. Ко мне направлялся Леггит. Я остановился подождать его.
– Мисс Шелли уехала домой, – объявил он, изучая меня из-под полей фетровой шляпы. – Какая-то она расстроенная была.
– Возбуждение, жара… – Я оборвал фразу на середине.
Неужто же влюбилась в меня? – спрашивал я себя. Или то было всего лишь мимолетное физическое желание, потребность, всколыхнувшаяся при виде двоих мужчин, колошматящих друг друга?
– Вот так бокс! – заметил Леггит, подходя ближе, по-прежнему поедая меня глазами.
– Полнейший провал. Ни за что бы не поверил, что Слейд купится на обманный удар, с его-то опытом!
Леггит достал сигареты, предложил мне, потом закурил сам и дал мне.