И эту фразу произносил тот бездарь.
– Предоставь все мне, Чад. – Она наклонилась ко мне. – Поцелуй меня, милый!
Брр!
На следующий день все было улажено. Вестал не стала рисковать. К моему приезду она уже все оформила. Не могу сказать, что достиг полного успеха, но давить сильнее было опасно – у нее могли возникнуть подозрения.
Не будь я одержим целью заполучить полный контроль над всеми семьюдесятью миллионами, я бы счел, что достиг многого. Но теперь я укатил к себе несколько неудовлетворенный, с ощущением, что сыграл не в полную силу.
Растянувшись на постели, я обдумывал ситуацию. Замуж ей за меня здорово охота. Учитывая ее репутацию скупердяйки, предложение ее очень щедро, и если бы не моя одержимость, о которой я уже упомянул, я бы ошалел от подобной щедрости.
В мое распоряжение она отдала четверть миллиона, которыми уже разрешила мне пользоваться с целью вложений. Она понимает, продолжала она, что деньги эти в подарок я не приму. Обходя эту сложность, она предлагает считать их займом. Чтобы заем меня не тяготил (ее слова, не мои), я буду выплачивать ей обычные банковские проценты с суммы, но вся прибыль, которую я получу, вкладывая деньги, пойдет мне, а не ей. Что ж, достаточно справедливо. Немножко разочаровало, что она вообразила, будто я так благороден, что не приму взаймы без процентов, но уж так она думала.
Четверть миллиона для начала недурно. Еще она предложила, чтобы я открыл контору и взял на себя управление всеми ее делами. Но чтобы я работал день-деньской, как обычный служащий, она вовсе не хотела. Мне полагалось лишь нанять квалифицированных клерков и контролировать их пару часов в день. Остальное время (помоги мне Боже!) я должен был проводить с ней.
Контроль над ее делами означал, что я по-тихому сумею сколотить и личное состояньице. Это также означало, что хотя у меня не будет полного контроля над семьюдесятью миллионами, но их можно будет использовать в форме облигаций при займах как гарантию. С помощью Блекстона я очень скоро наживу капитал. Совсем недурно для разгона.
Вестал лихорадочно торопила с браком. Может, боялась, как бы я не передумал. Церемония, по ее настоянию, должна была состояться через четырнадцать дней. Я хотел скромной свадьбы, но она ничего не желала и слышать. Наконец-то настал ее час, и она не желала, чтобы ей портили праздник. Она была настроена показать миру, что заимела умного красивого молодого мужа, и свадьба планировалась фантастически громкая.
Приглашены были тысячи гостей. Откуда она выкопала все эти имена, понятия не имею. Предполагался бал-маскарад, четыре оркестра, балет на лужайке и фейерверки. Украшения обошлись в тысячи долларов, а медовый месяц предстояло провести на ее роскошной яхте в Венеции.
Яхту в Венецию отправили заранее, еще до свадьбы, а мы должны были лететь на другой день после свадьбы, нагнать яхту в Неаполе и уж на ней плыть в Венецию.
Мысль о шести неделях с Вестал на яхте преследовала меня как кошмар, но увильнуть не было никакой возможности. К счастью для меня, Вестал с головой ушла в приготовления к свадьбе, и я ее почти не видел. Ведь и у меня дел было полно.
Я нашел контору на Краун-бульваре, где располагались все самые именитые фирмы. Управлять конторой я уговорил Тома Лидбиттера и мисс Гудчайлд. Поставив командовать их, я обеспечивал себе свободное время, чтобы позаботиться и о собственных интересах.
Такова была ситуация. Будущее казалось довольно заманчивым. Я становлюсь мужем одной из богатейших женщин штата. Из плохо оплачиваемого клерка я вдруг выскочил в богачи. Да, в те дни печалиться мне было не о чем.
Беда в том, что деньги такие скоро кончились.
Глава седьмая
Подробности свадьбы опущу. Я чувствовал, что гости глазеют на меня, гадая, как это мне удалось подцепить Вестал и ее миллионы. Они считали меня, не сомневаюсь, жалким авантюристом. Атмосферу я ощущал, хотя все держались со мной холодно-вежливо.
Только после полуночи уехали мы из Клиффсайда. Вестал хотелось полюбоваться фейерверком. В аэропорту мы сели на специально нанятый самолет, который должен был доставить нас в Париж, а оттуда в Рим.
Мысль, что придется провести шесть недель наедине с Вестал на яхте, по-прежнему угнетала меня. Занимать Вестал предстояло мне в одиночку: кроме нас, на яхте будут только мой слуга, горничная Вестал и Ева Долан, в обязанности которой входило составлять графики осмотра достопримечательностей.
Мисс Долан уехала вперед, она ждала нас в аэропорту Орли в Париже. Она организовала все, нас поселили в лучших апартаментах Рицы.
Я, как мог, оттягивал неизбежную первую ночь, весь день неустанно водя Вестал по разным знаменитым местам и памятникам. В отель мы вернулись лишь в четыре утра, и я настоял, что ей надо поспать хоть пару часов перед полетом в Рим. Она так измучилась, что возражать не стала, и я на одну ночь спасся. Вскоре после полудня мы вылетели из Парижа в Рим. Из Рима мы отправились морем в Неаполь. Еву мы отослали на яхту, а сами поехали на три дня в Сорренто – полюбоваться тамошними красотами. Вестал хотелось посмотреть Везувий, Помпею, Капри и, конечно же, гроты – синий и зеленый.