– Ради бога! – воскликнул я. – Меня мутит от всяких церемоний! Поезжай без меня.
– Но, Чад, я ведь уеду на целых три дня! – Она подсела ко мне на подлокотник кресла. – Ты же не хочешь, чтобы мы расставались так надолго?
Сердце у меня екнуло и бешено заколотилось! Три дня! Две безопасные ночи с Евой! Во рту у меня вдруг пересохло. А вдруг Вестал заберет Еву с собой? Вполне вероятно.
– А где твоя школа? – спросил я, стараясь говорить ровно.
– В Сан-Франциско. Я полечу, конечно, но там еще спортивные состязания на другой день, и они хотят, чтобы я призы вручала.
– У меня же работа. – Я похлопал ее по руке. – Скорее всего, не сумею. Прости, но это все не по моей части.
– Наверное. А мне так бы хотелось, чтобы ты послушал мою речь. Ладно, возьму с собой Еву, чтобы не было так одиноко.
Я чуть не ударил ее.
Еву она не взяла. В последний момент Ева внезапно слегла с тошнотой и сильной головной болью.
– Могла бы подождать до нашего возвращения, – сердито ворчала Вестал. – Эгоистка какая!
– Ну так горничную возьми, – посоветовал я, едва скрывая подлинные чувства. – Девушка не виновата, что заболела.
– Мне вообще не хочется ехать! Ладно, придется взять Марианну. Она дура, но куда деваться!
Весь день Вестал сочиняла речь и записала ее на магнитофон. Тут уместно упомянуть, что Вестал обожала магнитофоны. Один стоял в гостиной, другой она отдала мне в кабинет. Вестал заставила меня слушать ее речь. Оказалось, довольно сносная, и я не поскупился на похвалы. Она переписывала три раза, пока ей понравилось, и взяла магнитофон с собой, чтобы послушать еще раз перед церемонией открытия.
Я поехал ее провожать.
– Веди себя хорошо, Чад, ладно? – вдруг попросила она, пока мы шли по тармаку к самолету. – Не пускайся тут в загулы без меня.
Я через силу расхохотался:
– Сегодня я обедаю с Блекстоном, а завтра со Стернвудом. Вряд ли с этими парнями загуляешь!
– Да я шутила, милый. Хотя зря, конечно, оставляю я тебя так надолго! Да еще наедине с Евой!
По спине у меня пополз холодок.
– Хорошенькое наедине! – как можно небрежнее возразил я. – Да с нами еще десяток слуг и Харджис в придачу!
– Не будь она такой тусклой, я бы ревновала! – хохотнула Вестал.
У меня сложилось впечатление, что говорит она серьезнее, чем показывает.
– Ерунду несешь! – резко оборвал я. – Захотелось бы изменить тебе, так нашел бы кого-то на стороне, не дома.
Она быстро взглянула на меня, на худющем лице проступила тревога.
– Но ты… ты не поступишь так, Чад?
– Да что с тобой? Нет, разумеется! Ну хватит, забудь. Даже не смешно.
– Ты никогда не поступишь со мной так, правда, Чад? – Ее клешня вцепилась мне в запястье. – Я не вынесу! Для меня это унизительно. Мне так хочется, чтобы у нас получился наш брак.
– Перестань наконец! – притворно рассердился я. – Пустые тревоги! Успеха тебе – и скорее возвращайся!
– Ты будешь по мне скучать?
– Конечно. И буду думать о тебе. – Меня едва хватало смотреть в ее уродливое лицо и нести эту дичь.
– Так жалко, что надо уезжать.
– Ну, тебе пора. Тебя уже ждут.
Она обвила костлявыми руками меня за шею и поцеловала сухими губами. Достаточно противно целоваться с ней наедине, но когда на нас смотрят десяток людей, видят ее некрасивость и понимают, что жениться на ней я мог только из-за денег, – вообще чистый кошмар!
Наконец-то она вошла в самолет и стала махать мне оттуда, пока он катился. Величайшим счастьем для меня было бы, если б вдруг самолет этот споткнулся и взорвался синим пламенем. Вот до чего я дошел в своей ненависти к ней.
Когда я вернулся в Клиффсайд, Евы нигде не было видно. Я небрежно осведомился у Харджиса, где она.
– В постели, скорее всего, сэр, – ответил тот, вздергивая седые кустистые брови. – Она же нездорова.
Меня как стукнуло. Я-то напрочь забыл, что ей надо оставаться в постели хотя бы сегодня. Харджис ведь мог донести Вестал, что, как только она уехала, Ева моментально выздоровела. Я представления не имел, где находится в этом огромном дворце комната Евы. Пройдя к себе в кабинет, я просмотрел телефонный справочник, нашел ее номер и позвонил. Она ответила тут же.
– Сегодня вечером, – тихо произнес я, – в двенадцать. Ты придешь ко мне или я к тебе?
– Я, – ответила Ева и положила трубку.
Я вытер вспотевшие ладони. Меня била дрожь.
Глава десятая
Светящиеся стрелки настольных часов показывали десять минут третьего. Мы были в моей комнате вместе с полуночи.
– Даже не верится, что всего два часа назад я чуть на стенку не лез, – заметил я. – Последние две недели, думал, не вынесу. Мы должны придумать какой-то выход. Так больше нельзя.