Вестал по-сумасшедшему любила меня, панически страшась потерять. Я же бешено любил Еву и тоже был в панике, как бы не потерять ее.
Да, это было уморительно… Я причинял страдания Вестал, а Ева – мне. Но у меня мозгов было побольше, чем у Вестал. Когда я оправился от первого потрясения, после открытия, что Ева обманывает меня, я разозлился и решил действовать. Я не собирался умолять Еву не бросать меня. Надо выяснить, кто этот человек, долго ли длится их связь, а может, это еще и не связь? Я был полон решимости оборвать этот роман и вернуть Еву. Хоть силой, если понадобится.
Встретиться они уговорились в отеле «Атлантик» в семь вечера, в четверг. Значит, все ее россказни, будто ей надо к матери, – вранье. Если назначила свидание Ларри, так могла бы встретиться и со мной. Ладно, в семь вечера я обязательно буду там. А дальше надо действовать по обстоятельствам. Прежде всего – мне хотелось взглянуть на мужчину, до встречи с которым Ева считает часы.
Утром в четверг я сказал Вестал, что, возможно, задержусь, но к приему гостей успею. В двадцать минут седьмого я позвонил ей из конторы:
– Вестал, прости, никак не успеваю.
– Ох, Чад! Но почему?
– Парень сейчас зашел, с которым я в армии служил. Мы сто лет не виделись, надо поговорить. Ты и без меня великолепно справишься.
– Но, Чад, пригласи в гости и его. Не можешь же ты… бросить меня на…
– Ничего, ничего, справишься. Парень у нас не к месту. Сержант он высший сорт, но неотесанный. Не годится тебе в друзья. Приеду часов в одиннадцать. Сумею раньше от него отвязаться, так раньше. Пока. – Я торопливо положил трубку, обрывая ее протесты.
В контору я приехал на ее «роллсе», так как мой «кадиллак» ремонтировал Джо. Отель «Атлантик» находился в Иден-Энде, милях в двадцати от Литтл-Идена, и мне пришлось добираться туда на колесах.
Иден-Энд – это район туристов. Там полно автокемпингов, пляжных кабинок и один отель – «Атлантик». Типичное любовное гнездышко. Самые разные парочки находили там приют, никаких неловких вопросов им не задавалось. Плати вперед – и тебе предоставят номер, есть у тебя багаж или нет, с брачным ты свидетельством или без него, хоть на час, хоть на год: администрация излишним любопытством не страдала.
Я и сам изредка наезжал туда с Глорией и обстановку знал хорошо.
Оставив «роллс» на стоянке, ярдах в ста от отеля, я направился по берегу туда. Народу полно, гуляют в саду, сидят за столиками под яркими веселыми зонтиками. Я занял столик в тени деревьев, с краю, ища глазами Еву. Заметил я ее не сразу.
Я едва узнал ее. В соборе Святого Марка, когда я впервые увидел ее без очков, сбросившей унылое обличье, она была очень привлекательной, но сегодня пришла настоящей красавицей. В светло-голубом джемпере, белой юбке. Джемперок обтягивал ее формы, такие соблазнительные, что у меня во рту пересохло. Я разглядывал мужчину, сидевшего рядом, и во мне закипала злость. Приблизительно моего сложения – рослый, широкоплечий. Блондин, но моложе меня и красивее. По виду не скажешь, что богач, – потрепанная спортивная куртка и бесформенные коричневые брюки. Открытие это вселило в меня надежду.
Следил я за ними, наверное, с час, не меньше. Ева оживленно болтала, но ее спутник казался не в настроении. Он развалился на стуле и время от времени, видел я, подавлял зевок. Ему скучно, понял я; наверное, у меня такой же вид, когда я в обществе Вестал. Чем больше я наблюдал за ними, тем больше во мне крепло убеждение, что Ларри измаялся, сидючи с Евой. То и дело он, улучив момент, поглядывал на часы. Я также отметил, что Ева из сил выбивается, не давая беседе затухнуть, и мне доставляло злорадное удовольствие наблюдать за ними.
Где-то в четверть девятого они встали. Я увидел, что Ева сунула пятерку под бокал, оплачивая счет. Ларри, или как там его, будто не заметил, но и не сделал ни малейшей попытки подозвать официантку и расплатиться самолично.
Они направились к отелю, я двинулся следом. Когда они поднимались по лестнице в ресторан. Ева взяла его под руку, но через несколько шагов его рука упала, и он отстранился от нее. В ресторан я не вошел. Я устроился на балконе, ведя за ними наблюдение через окно.
В середине обеда Ева отказалась от неравной борьбы, и есть они закончили в молчании. Я видел, что он все больше и больше томится, а на ее бледном прелестном личике проступает загнанное несчастное выражение, какое я так часто наблюдал у Вестал.
Нет, определенно все было преуморительно: Вестал несчастна из-за меня, я несчастен из-за Евы, а Ева несчастна из-за Ларри. Да, просто обхохочешься!
Под конец я увидел, как Ева сунула в руку Ларри пару бумажек, и он расплатился этими деньгами. Они вышли на балкон, но я уже успел нырнуть в темноту.