Блекстон уже открыл входную дверь. Он нетерпеливо смотрел на меня.
– Машина, – шепнул я Еве. – Твоя. Она мокрая и грязная. Придумай что-нибудь. – И я пошел к Блекстону.
– А дождина-то! – заметил он, влезая в плащ. – Ну, едем. Езды тут на пять минут.
Я двинулся за ним в темноту.
Глава шестнадцатая
При свете двух прожекторов, установленных на грузовике, под проливным дождем десяток полицейских и двадцать пожарных старались поднять тело Вестал из пропасти. Тяжкий труд. Троих пожарников спустили в пропасть на подъемнике. Машина Вестал застряла между двумя огромными валунами на склоне скалы. Каждый фут спуска таил угрозу: камни и валуны могли сорваться от легчайшего прикосновения.
Я сидел в машине Блекстона, сигарета жгла пальцы, меня бил озноб. Блекстон сидел рядом. Он молча курил, вглядываясь сквозь пелену дождя, что делает группка полисменов у пропасти.
Рядом в своей машине сидела Ева. Она сообразила поехать следом. Теперь грязь на ее машине ни у кого не возбудит подозрений. Мне очень хотелось пересесть к ней, но я знал, что это опасно, и тихонько ждал, прокручивая мысленно последние два часа, стараясь убедить себя, что не допустил никакого промаха.
Из дождя выступила широкоплечая фигура.
– Мистер Винтерс, у меня для вас дурные новости. – Леггит наклонился к машине, глядя на меня через стекло. – Она мертва. Ее только что нашли.
Я принудил себя посмотреть в его суровые голубые глаза.
– Я и не надеялся, что она осталась жива, – медленно проговорил я. – Смерть хотя бы была мгновенной?
– Да. – Глазки его ели меня. – Вам лучше вернуться домой. Оставаться тут не имеет смысла. Предоставьте все мне.
– Спасибо.
– А это кто? – Он перевел взгляд на Блекстона.
– Райан Блекстон, мой маклер. Он сидел со мной весь вечер. – Не успел я договорить фразу, как был готов откусить себе язык. Вот это промашка! И чего я вылез с алиби, когда его еще никто не просит! Идиот!
Леггит кивнул и выпрямился:
– О’кей, мистер Винтерс. Заеду утром.
– Буду ждать.
– Чад, хочешь поведу я? – предложил Блекстон.
– Да нет, ничего, я сам. – Я подал машину назад и притормозил рядом с Евой. – Мы ничем не можем помочь тут, мисс Долан. Вестал погибла. Я еду домой. Вам тоже лучше вернуться.
И отъехал, избавляя ее от необходимости ломать голову, что бы такое ответить безопасное. Мы молча поехали к дому.
Заходить Блекстон не стал. Он бросил несколько слов сочувствия, добавил, что приборы «Байлендс» берет на себя, и укатил.
Я вошел к себе в кабинет. Рухнул в кресло. Меня мутило от такой встряски. Неверной рукой я плеснул себе виски и проглотил залпом. Вошла Ева, прикрыв за собой дверь.
– Куда комбинезон дела?
– У меня в комнате. Сохнет. Утром первым делом отнесу обратно в гараж.
– Харджис и Блекстон поверили, что я в кабинете?
– Да. Все получилось так правдоподобно, что я почти сама поверила.
– Ты скажи Харджису, что Вестал погибла.
– Ладно.
Я нетвердо поднялся. Меня тянуло утешиться в ее объятиях.
– Мы свободны, Ева! Ты понимаешь это?
Бледное лицо девушки ничего не выражало, за стеклами очков блестели голубые глаза.
– Да.
– Через несколько месяцев мы поженимся. – Я двинулся к ней.
– Не подходи.
От ее тона я запнулся, точно ткнулся в каменную стену.
– Ты что? Тут мы в безопасности. В чем дело?
– Мы нигде не в безопасности. Держись от меня подальше! Стоит лейтенанту Леггиту заподозрить, что мы как-то связаны, и он тут же поймет, кто все подстроил, – говорила она еле слышным шепотом. – Между нами все кончено, Чад. Понимаешь? Оставь меня!
– То есть как – кончено? – По спине у меня пробежали мурашки. – Ты про что? Ты же замуж за меня выходишь!
– Я не выйду за тебя, – глаза у нее сверкнули, – будь ты хоть последним мужчиной на земле! Между нами кончено! Ты что, простых слов не понимаешь?
– Но, Ева, ты же обещала!
– Мало ли что! А теперь – боюсь. Малейшее подозрение – и все раскроется. Нет, нет! Я уеду при первой же возможности. Я не хочу тебя больше видеть!
– Ну нет! Так не пойдет! – Я разозлился. – Помнишь мои слова? Не выйдешь за меня – я признаюсь и выдам и тебя!
– Давай, беги, признавайся! Не надо блефовать со мной, Чад! Я, может, и замешана в деле, но убил ее все-таки ты! Беги же, признавайся! Если посмеешь! Но ко мне не подходи! – Ева развернулась и вылетела из кабинета.
Я стоял, уставясь на дверь, не в силах поверить. Сердце у меня колотилось, ноги тряслись так, что пришлось сесть.
Почему она вдруг переменилась? Вправду испугалась? Или тут кроется нечто, мне неизвестное? Ларри? Не он ли причина внезапной перемены?