– Нет, спасибо.
Я подтолкнул ему через стол пачку сигарет, чувствуя на себе его испытующий взгляд. От пристальности его я вдруг разозлился. Чего мне бояться этого громилу? Этого копа-тугодума? Я стою сейчас шестьдесят миллионов долларов. Мне принадлежит этот дом-дворец. У меня собственность по всей стране. А всего месяц назад я зарабатывал меньше его. Разве это не доказательство, что я умнее? Я смотрел, как он закуривает, закурил и сам.
– Удалось выяснить причины аварии, лейтенант? – наконец спросил я, так как он не выказывал никаких намерений говорить.
– Лопнула передняя шина.
– А, вот как! – Я опустил взгляд себе на руки, пряча выражение торжества, которое, я знал, мелькнуло у меня в глазах.
– Как я понял, мистер Винтерс, вы вчера вечером находились в этом кабинете с девяти до десяти?
Я напрягся и посмотрел на него.
– Да. Диктовал письма, а потом мы с моим маклером работали, пока не позвонила миссис Хеннесси.
– На магнитофон диктовали?
– Да, но какое это имеет отношение к несчастному случаю? Непонятно.
Он не отрывал от меня глаз:
– Это не был несчастный случай.
Сердце у меня подпрыгнуло и пустилось вскачь.
– Не… Но ведь…
– Это, мистер Винтерс, было убийство.
Глава семнадцатая
В павшей вдруг тишине громко тикали часы. Ум мой метался испуганной мышью, угодившей в западню. Как Леггиту удалось так быстро выяснить это? Осталась какая-то предательская улика? Знает ли он, что виновник я? Какую роковую оплошность я допустил? Он пришел арестовать меня? Как-то я исхитрился взять себя в руки. Надо срочно что-то сказать, что-то правдоподобное. И поскорее, скорее!
– Убийство? Нет, не может быть!
– Вестал была убита.
– Но с чего вы вдруг решили?
– Объясню попозже. Пока мне хочется обсудить с вами ваше алиби.
– Но почему? Неужели вы думаете… я имею касательство к смерти Вестал?
– Когда погибает жена, – Леггит затушил сигарету, – муж автоматически становится подозреваемым номер один.
– Нет! Но это нелепо! – Я напустил на себя раздражение. – С чего вы вообще взяли, что тут убийство?
– Та пленка тут?
– Какая пленка? Про что вы?
– Вчера между девятью и десятью вечера вы диктовали письма. Миссис Вестал была убита между девятью и десятью. Пленка – ваше алиби, верно? Вот она мне и требуется.
– Извините, лейтенант, но на ней деловые письма. Их еще не отпечатали.
– Я копию сделаю и верну вам. Итак, где она?
– Поведение ваше крайне странно. Но раз уж она вам так нужна, – я пожал плечами, – пожалуйста. Пленка на магнитофоне.
Лейтенант подошел к магнитофону и, подняв крышку, снял бобину.
– Нацарапайте, пожалуйста, на конце ленты инициалы, – попросил он, – вот тут.
Я взял нож для бумаг и нацарапал на узкой ленте инициалы. Он буркнул что-то и засунул бобину в карман.
– Вот так. – Леггит опять уселся. – Как я понимаю, с Харджисом вы не очень-то ладите?
– Да уж. Он не любит меня, а я его. Ну и что из этого?
– Он уверяет, что видел вас в этом кабинете в десять минут десятого и еще раз – в двадцать минут.
– Ну он и правда видел. Кофе приносил, а потом пришел доложить о Блекстоне. Ну и что? Что все это значит?
– Что значит? – Лицо лейтенанта окаменело. – А то. Вы убили свою жену, и я желаю знать, как вы это проделали!
Я сидел, неотрывно глядя на него, и чувствовал, что от лица у меня отхлынула кровь. Леденящие когти страха вонзились мне в нутро.
– Я не убивал, – услышал я свой шепот.
– Убили. Жизнь готов прозакладывать. Еще в тот первый раз, как увидел ее с вами, сразу понял: беды не миновать. Вы известный любитель женщин и ни за что не женились бы на Вестал Шелли, не будь она так богата. Вам не удалось выжать из нее сколько хотели, вот вы и убили ее. Так как, черт подери, вы это сделали?
Я взял себя в руки. Лейтенант блефовал. Никаких доказательств у него нет. Не надо терять головы, нужно разоблачить его блеф – и он отступит.
– О’кей, если вы так уверены. Валяйте, арестуйте меня. – Я подался вперед, сверля его глазами.
Он вытянул огромные ножищи, большое лицо его вдруг стало сонным.
– Да, ловко вы все подстроили, Винтерс, а все-таки промахнулись. Что убили вы, сомнений нет, но я никак не разгадаю, как вы умудрились находиться в двух местах одновременно. Разговор наш не для протокола. Вестал была моим другом. Я знал ее много лет. Были у нее и недостатки, иногда с ней бывало трудновато ладить. Но она мне нравилась. И я жалел ее. Не очень-то много удовольствия она получала от своих денег. Она бы все отдала, лишь бы стать капельку покрасивее. Я относился к ней как к другу, и убийце моего друга не удастся вывернуться. Ты, Винтерс, может, и умник большой, но я обязательно разоблачу тебя. Не сомневайся!