– Но он же не записывал! – Она замерла, глядя на меня. – Он проигрывал запись твоего голоса… Ну и что? Звонок никак не мог записаться! Запугиваешь меня!
– Ты что, дура совсем? Подразумевалось-то, что магнитофон записывает! И звонок, и твой ответ должны быть на пленке! Дошло? Стоит Леггиту прослышать о звонке, и он тотчас догадается, что на магнитофон не записывали! А проигрывали пленку! Леггит забрал пленку и наверняка прокручивает и прокручивает ее, ища «дырку». Небось уж наизусть выучил! Стоит Блекстону ляпнуть про звонок – и Леггит нас накрыл! Поняла? Нет? Алиби больше не существует!
Мне показалось, что Ева теряет сознание, и я обнял ее. На минуту она прильнула ко мне, но тут же отпихнула меня.
– Не трогай меня! – Она отошла и села на кровать. – Леггит может и не узнать.
– Уж не хочешь ли ты ставить на «авось»? Ждать и надеяться, авось пронесет? Он сам сказал, что в алиби непременно отыщется прокол. И оказался прав. Почему ты не сказала про звонок?
– Не придала значения. – Она стиснула руки. – Показалось, такая мелочь. Что же теперь делать?
– Я скажу тебе – нам не погулять на денежки Вестал!
– Чад! Не надо так! Должен же быть выход. Ну что делать-то?
– Убираться куда подальше! – Я подошел и присел к ней. – И поскорее!
– Но куда? Они найдут нас. Они всегда находят!
– Известно мне одно местечко, где, может быть, и не разыщут. Поедешь со мной, Ева?
Она смотрела на меня, ее голубые глаза потемнели от ужаса.
– А ты еще хочешь – после всего, что я тебе наговорила?
– Не хотел бы, не спрашивал. Больше ничего не остается. Твои тридцать миллионов ухнули. Тебе надо выбирать, кого ты хочешь – Ларри или меня. Я думаю, что сумею спасти тебя. Он не сможет. Желаешь играть со мной или попробуешь в одиночку?
– А куда поедешь ты?
– В Гавану, а потом в Южную Америку. Если повезет, если поторопимся, то успеем. Ну что? Ты со мной?
– Да.
Я обнял ее.
– Твердо решила? Мы начнем новую жизнь. Мы выкарабкаемся, Ева, если будем держаться вместе. Ты решила?
– Да, Чад.
Я притянул ее к себе и поцеловал в губы. Я чувствовал, как она дрожит.
– Одевайся скорее! – велел я, отпуская ее. – Брось все вещи. В отеле не должны знать, что ты уезжаешь. Поезжай в дом. Ева, открой сейф и забери ее драгоценности. Они, кроме бриллиантов, не застрахованы. Никто не знает, что у нее было. Бриллианты не трогай, остальное забери. Там камней на миллион долларов, надо их взять. Встречу тебя в доме через сорок пять минут. А пока куплю билеты на самолет. Вряд ли Леггит уже добрался до Блекстона, но надо торопиться.
Ева кивнула, поспешно влезая в платье.
– Итак, встретимся в доме. – Я направился к двери. – И спокойнее. Мы победим, но надо спешить.
– Да, Чад. – Ева смотрела на меня, глаза – точно темные окна.
– Вдвоем мы победим хоть кого! – воскликнул я.
– Да, Чад.
Я ехал по горной дороге, осторожно высматривая опасность. Старенький «бьюик» я взял напрокат у владельца гаража, клиента нашего банка, моего знакомого. В этой обтрепанной машине я чувствовал себя в относительной безопасности от цепких глаз полицейских. На заднем сиденье лежал чемодан. В нем боны и наличные на сто тысяч долларов – все, что я забрал из банка и конторского сейфа. Я уже купил два билета на самолет в Гавану, в кармане лежали. Я был готов к бегству.
Я чуть подзадержался и опаздывал на пятнадцать минут. Ворота в Клиффсайд стояли настежь, и я проехал по дорожке. Евиной машины не видно, но это не играло роли. Вряд ли ей хочется афишировать свое присутствие в доме. Поставив «бьюик» в гараж, я направился к дому. Распахнув дверь, вошел в просторный мрачный холл. Остановился, прислушался. Ни звука. Может, Леггит уже охотится на нас и теперь караулит где-то в доме?
– Ева! – Голос мой прокатился по лестнице, коридору, холлу.
Никто не отозвался. Я вошел в гостиную, и тут никого. Подняв телефонную трубку, я набрал номер ее комнаты; в ответ – только жужжание зуммера. Время шло. Через три четверти часа мы должны быть в аэропорту. Я снова выскочил в холл.
– Ева!
Тишина. Во мне начала закипать злость. Опять предательство! Я не удивился. Ее дрожь, когда я целовал ее, предупредила меня, что она снова может обмануть меня. На этот раз ей это даром не пройдет. Я вернулся в гостиную и набрал номер Моргана.
– Винтерс! Где она сейчас?
– Мой человек только что представил рапорт, мистер Винтерс! – отозвался Морган. – Когда вы уехали из «Палм-Бич», она позвонила в отель «Атлантик» в Иден-Энд. Мой человек знаком с телефонистом в «Палм-Бич»…
– Опустим. С кем она говорила в «Атлантике»?