На дороге я стал осторожнее. Мне еще не хотелось кувырнуться в пропасть. Еще нужно кое-что доделать.
К пляжной кабинке я подъехал за несколько минут до половины второго. Припарковался в кустарнике позади кабины, потом дернул дверь кабинки, но она оказалась запертой. Я вернулся в кустарник, устроился в тени и принялся ждать. Я знал, что пробежал свою дорожку до конца. От полиции не улизнешь, нечего и надеяться. Будь у меня времени побольше, шанс был бы, но теперь, когда аэропорт и вокзалы перекрыты, – все кончено. Я больше не боялся. Боялся я, когда мне казалось, что у меня есть шанс, есть что терять. Теперь же, когда все ускользнуло между пальцев, мне стало безразлично.
Оставались лишь две заботы: Ева и я сам. Сейчас главное – посчитаться с Евой. Еще ни она женщина не предавала меня, и я чувствовал некоторое удовлетворение, зная, что эта будет и последней. После нее женщин уже не будет. Если уж на то пошло – не будет и меня.
В тридцать одну минуту второго я увидел серый автомобильчик на пляжной дороге. Ехала Ева быстро. Ей явно не хотелось заставлять любовника ждать. Она сбросила скорость у кабинки, отогнала машину, чтобы ее не было видно с дороги, и, достав из багажника чемодан, быстро подошла, отперла дверь и вошла в кабину.
Я встал, потихоньку подкрался к кабине и распахнул дверь.
Глава двадцатая
И вот тут, мистер окружной прокурор, на сцене, так сказать, появляетесь вы. Говорил я почти два часа и, думаю, нарисовал довольно полную картину событий. Размышляя обо всем сейчас, я уверен, что я не стал бы убивать Вестал, если бы не влюбился в Еву. Может, вам кажется, я ищу себе оправданий? Нет. Я действительно, если бы не Ева, не диктовал бы сейчас признания в убийстве. С меня хватило бы денег, которые я делал на Вестал, и я смирился бы с неудобствами женитьбы на ней. Но вот когда возникла нужда изыскать способ встречаться с Евой, я заметался в поисках решения. Но даже тогда мне и в голову бы не пришло убивать Вестал, если бы не Ева, хитро подводившая меня к убийству. Если кого и надо винить, так только Еву.
Я мог бы сказать теперь честно и просто, что убил Еву, но это не так. Не убей я, убила бы она. В убийстве Вестал я признаюсь, но убийство Евы – самозащита. Все время она на шаг опережала меня. И когда я вошел в кабинку, она опять меня обскакала. Может, услышала меня. Может, в боковое окошко углядела – не знаю. Но она уже ждала меня, прижавшись к дальней стенке с пистолетом в руках.
– Хэлло, Ева, – сказал я, прикрывая дверь.
Любопытно, каким уродливым становится от страха женское лицо. Сейчас Ева стала такой же некрасивой, как Вестал. Глаза в темных кругах, щеки ввалились, рот – узкая злобная полоска.
– Нам не убежать, – объявил я, останавливаясь. – Нас уже ищет полиция.
– Хватит врать! Ты больше не запугаешь меня! – задыхаясь, выговорила она. – Откуда ты узнал, где я?
– А что, разве у меня были основания доверять тебе? Установил за тобой слежку, вот и узнал. Не обманывай себя, Ева, я не вру. Леггит уже в доме. Они с Блекстоном и Харджисом восстанавливают стадии преступления. Он уже в точности знает, как мы все обстряпали. Я слышал – он рассказывал Блекстону. Себе, Ева, скажи спасибо. Вспомни ты вовремя про телефонный звонок, мы бы уже в Гаване были. А теперь, как сказал Леггит, перекрыты все вокзалы, аэропорты и дороги. Нам не выбраться.
Она долго смотрела на меня:
– Тебе – нет. А я выберусь запросто.
– Может быть. Может, без очков и в новом облике они тебя и не узнают. И как выглядит Ларри, им неизвестно, да? Да, Ева, у тебя шансов больше, чем у меня. Признаю. Играла бы со мной честно – и я бы отпустил тебя. Но сейчас – нет. Мы в одной упряжке. Ты виновата не меньше моего. Скажи, а Ларри знает?
Она помотала головой.
– Я так и думал. Ты спровоцировала меня на убийство Вестал, чтобы заполучить его, да? Ты знала: Ларри от тебя ускользает, но понимала: будут у тебя тридцать миллионов – и он бегом обратно прибежит. Поэтому ты и притворилась влюбленной в меня? Чтобы я убил Вестал и тебе достались миллионы? Неуклюже, милая, спланировала. Не надо было участвовать самой. Не помогала бы мне, я бы другой способ изобрел. В одиночку убил бы ее. А теперь за тобой охотится полиция, и миллионов нет. Они явились за тобой в отель через десять минут после твоего отъезда. Вот так близко они подобрались.
Я заметил, что, слушая мою речь, Ева все косится в окно. И понял, что действовать надо незамедлительно. Она хочет убить меня. Ларри, воображает она, вот-вот явится. Ей надо успеть. Потом она подождет его у кабинки, прыгнет к нему в машину, как только он подъедет, он и знать ничего не будет. У нее есть реальная возможность удрать. В нынешнем обличье полиция не узнает ее.